Последние события войны США и Израиля против Ирана показывают, что конфликт расширяется географически и становится непрогнозируемым в хронологическом плане. Это дает серьезные основания посмотреть на происходящее на Ближнем Востоке с позиции интересов Казахстана очень пристально. Аналитики КазТАГ подготовили материал, посвященный потенциальному экономическому воздействию войны на Казахстан.
Прогнозировать исход войны достаточно неблагодарное дело, исходя из очевидного: никто не может сейчас оценить, как долго могут продолжаться боевые действия. Очевидно, что понимания этого нет ни в Вашингтоне, ни в Иерусалиме, ни в Тегеране, тем более, в других столицах, и в иной ситуации можно было бы отложить попытки анализа воздействия войны на Казахстан. Но происходящее оказалось слишком важным для мировой экономики и региональной политики, и анализ необходим, хотя бы в первом приближении.
Тем более, что военная ситуация меняется быстро и резко: после убийства секретаря Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани казалось, что господство союзников в воздухе стало абсолютным, Тегеран лишен возможности каких бы то ни было ощутимых ответов. Не случайно, видимо, именно в этот период заговорили о подготовке США десантной операции на иранских островах. Но ситуация, если не военная, то психологическая, серьезно скорректировалась в самые последние дни, после неожиданного удара Ирана по базе на острове Диего-Гарсиа и по югу Израиля, с преодолением ракетной обороны и большим количеством раненых. Оказалось, что у Ирана не только не закончились ракеты, но есть такие их типы, о наличии которых ранее не было известно. Это дает новые основания для предположения, что война может затянуться.
Насколько и чем война может завершиться?
Эти два вопроса базовые для оценки влияния ее на интересы Казахстана. Пока рассмотрим наиболее вероятные последствия.
Рост цен на нефть из-за блокады Ормузского пролива и ударам по добывающим производствам в Персидском заливе наиболее очевиден. Это повысит доходы казахстанских нефтедобывающих компаний, поступления налогов, укрепит тенге, что уже происходит. Но продолжительность этого полностью зависит от возможности Ирана наносить удары по танкерам в проливе. То есть от того, о чем достоверно никто не имеет представления. В целом значение всех стран-экспортеров нефти, не завязанных на Персидский залив, для мирового энергорынка на будущее возрастает. Пока это очень общий эффект, оценить как-то его масштаб сложно, но если текущая война приведет к падению политического режима в Иране и установление там проамериканской власти, то последствия могут быть вполне конкретными и серьезными.
Еще в конце 1990-х Иран рассматривался как один из коридоров для выхода казахстанской нефти на мировой рынок. Идея была в следующем: Казахстан отгружает через свои порты на Каспии в пользу Ирана некие объемы нефти, а тот, в свою очередь, делает то же в портах на Персидском заливе в пользу покупателей казахстанской нефти. Такая схема, по сути, обмен, в международной торговле нефтью, называется «oil swap». Несколько партий, не слишком больших, были реализованы, по в целом проект не состоялся из-за противодействия США. Если возвратиться к нему в случае смены власти в Тегеране, Казахстан преодолел доминирующую зависимость от экспорта нефти через Новороссийск, показавшем свою ненадежность с началом боевых действий между Россией и Украиной. Казахстанская нефть получила бы выход на огромные энергетические рынки Южной и Юго-Восточной Азии. Конечно, это не произошло бы «вдруг», так как нефть сейчас поставляется на европейские заводы на основе долгосрочных контрактов, но появилась бы принципиальная возможность маневра, географического и рыночного.
Еще одно потенциально позитивное влияние на Казахстан: увеличение спроса на удобрения, поставки которых через Ормузский пролив заметно снизились и из-за перекрытия его иранцами, и, видимо, из-за выбытия части газодобывающих мощностей в арабских странах Персидского залива. Казахстан может восполнить часть номенклатуры этих товаров. То же самое и с газом гелием. Одним из главных его поставщиков в мире является Катар, с началом войны на рынке ожидается его дефицит, а Казахстан располагает значительными запасами гелия как попутного газа на ряде своих газовых месторождений. В свое время разработка Амангельдинской группы месторождений задерживалась из-за этого: попутного гелия было много, а спрос на него в Казахстане ограничен. Сейчас ситуация может поменяться.
Еще одно косвенное, но потенциально серьезное и долгосрочное воздействие нынешних событий на энергетическую сферу Казахстана может реализоваться через уран. Вполне логично ожидать роста внимания стран-импортеров нефти и газа к развитию атомной энергетики, как к дополнению к углеводородной генерации. И, в случае новых военно-политических эксцессов в мире, страховке от того, чтобы не остаться без нефти, мазута и сжиженного газа. В этом случае спрос и цена на уран могут серьезно вырасти.
Из потенциально негативных воздействий текущей войны на энергетическую сферу Казахстана можно назвать, пожалуй, лишь один момент: не слишком большую географическую удаленность значимых нефтедобывающих предприятий, разрабатываемых, к слову, американскими компаниями, к театру военных действий. Недавно, как известно, Израиль нанес удары по иранским портам на Каспии.
То есть, прямо или косвенно, но воздействие на энергетический аспект экономики Казахстана может оказаться позитивным при различных вариантах исхода военной кампании. Вообще, послевоенное восстановление Ирана создаст большой спрос в ряде рыночных ниш, на которые вполне может успешно выходить Казахстан. В частности, речь будет идти о строительных материалах и сельскохозяйственной продукции. Вопрос лишь в том, когда это восстановление может начаться.
В логистической сфере все очень неопределенно, и, наверное, потенциальных негативных эффектов здесь больше, чем позитивных.
Прежде всего, неясными становятся перспективы транспортного коридора Север-Юг: ряда коридоров, морского и сухопутных, через Каспийский регион, связывающих Россию и, через Иран, Азербайджан, Казахстан рынки Южной Азии. Морская составляющая этого проекта увязывает в единую логистическую систему морские пути по Каспию, сухопутная – это два сухопутных коридора, в обход моря с запада и с востока. Участие в проекте могло заметно расширить прибыли Казахстана от транзитных перевозок. К сожалению, это, по меньшей мере, откладывается: уже в первые дни войны российские компании-экспортеры начали отказываться от уже налаженных поставок своих товаров по коридору Север-Юг. Вероятно, после недавних ударов Израиля по иранским портам на Каспии. Как цельная, законченная логистическая система коридор еще не создан: не достроена железная дорога на территории Ирана, нужно расширить инфраструктуру и на казахстанской территории. Теперь все это откладывается.
Каковы перспективы?
Сегодня есть три варианта политических итогов для Ирана в результате этой войны: первый, если действующий режим сохраняется; второй – он сменяется каким-то другим, скорее всего, проамериканским; третий, если в стране начинается длительный период политической нестабильности или даже анархии.
В первом случае Север-Юг будет востребован и станет развиваться дальше, хотя, наверное, это займет больше времени, чем до войны. Второй вариант трудно прогнозируем. С одной стороны, Вашингтон не слишком заинтересован в развитии потенциальных возможностей Москвы в логистической сфере этого региона, в расширении ее (как и Казахстана) экономического сотрудничества с Тегераном. Но непредсказуемость нынешнего лидера США известна, а кто станет хозяином Белого дома после него – нет. Скорее всего, грузоперевозки по маршруту будут увеличиваться, но незначительно. Самый нежелательный вариант – третий. Нестабильность, особенно, имеющая военно-политический компонент, самый плохой фон для инвестиций в международные логистические проекты.
Правда, для Казахстана Север-Юг не единственный маршрут, есть и транскаспийский, связывающий восточный и западный берега моря. Это потенциально очень важный путь, от Китая до стран Евросоюза. Он, практически, «обречен на развитие», так как Евросоюз стремится максимально возможно снизить зависимость от российского транзита, а США в виде идеи «маршрута Трампа» демонстрируют стремление выйти на западный берег Каспия и стать влиятельным участником развития коридора. Это обещает Казахстану целый ряд больших выгод, самая главная, это стимул для развития его западных регионов.
Транскаспийский коридор, конечно, конкурент коридора Север-Юг, но непримиримых противоречий в их идеях нет, поэтому любой из двух первых вариантов исхода идущей войны будет стимулировать транскаспий. Но третий вариант, дестабилизация Ирана, может закрыть и это направление. В случае, если в Иране начнут действовать региональные группы влияния и вооруженные формирования с антизападной идеологией, инфраструктура коридоров будет потенциально находиться под ударом. Новые форматы боевых действий с использованием беспилотников делают это возможным даже для очень небольших групп боевиков. Транскаспийскому маршруту в этом случае будет даже труднее, чем коридору Север-Юг, так как он очевидно «завязан» на США, а желающих нанести ущерб американским интересам в иранском обществе будет очень немало.
Косвенным последствием войны, возможно, станет ускорение и, возможно, масштабирование логистических проектов из Китая с выходом на Ближний Восток и Центральную Азию. В первую очередь речь может идти о строящейся железной дороге, связывающей Китай, Кыргызстан и Узбекистан. В случае присоединения к нему Казахстан может получить определенные транзитные выгоды, но одновременно будут и конкуренция новой дороги и отечественной «Қазақстан темір жолы» (КТЖ).
При любом исходе войны возрастает востребованность трубопроводов, по которым нефть и газ могут из Ирана и стран Центральной Азии поставляться в Индию и Пакистан. В частности, газопровода ТАПИ (Газопровод Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия). Казахстан заявлял о желании принять участие в этом проекте, но основные участники на это не ответили. Правда, военный конфликт между Афганистаном и Пакистаном отодвигает начало ТАПИ, но объективно он становится все более нужным всем участникам, а усложнение геополитической и региональной ситуации дает шансы Казахстану, все-таки, вступить в число участников.
Таким образом, экономические эффекты для Казахстана от войны Ирана с Израилем и США будут очень противоречивыми. В позитиве — это расширение старых, сегодня весьма локальных, рынков Ирана для ряда видов казахстанской продукции, среднесрочный рост спроса на уран, нефть и ряд видов химической продукции. В негативе — это рост рисков (при одновременном росте востребованности – парадокс сложных военно-политических процессов) для логистических проектов, возможно – переукрепление тенге. И, самое главное, это возможные политические вызовы.