Если в первой части речь шла о том, каким образом радикальная идеология проникает в сознание отдельных людей, то теперь необходимо посмотреть на проблему шире. Для государств Центральной Азии религиозный экстремизм представляет опасность не только потому, что способен разрушать общественную стабильность изнутри. В условиях международного противостояния он может превратиться в инструмент геополитического давления, средство дестабилизации соседних государств и даже оружие в руках тех, кто преследует собственные внешнеполитические цели.
История последних десятилетий убедительно показала, что вооруженные экстремистские организации редко существуют в полном отрыве от международной обстановки. Их деятельность может использоваться заинтересованными внешними силами, которые рассчитывают направить агрессивную энергию радикальных группировок против политических противников. При этом вчерашние союзники способны быстро превратиться в неуправляемую угрозу для тех, кто рассчитывал извлечь из их деятельности краткосрочную выгоду.
Для Центральной Азии такая перспектива особенно опасна. Регион расположен на пересечении интересов крупных мировых держав, граничит с Афганистаном и испытывает воздействие процессов, происходящих на Ближнем Востоке. Здесь переплетаются экономические, транспортные, энергетические и военно-политические интересы России, Китая, США, европейских государств, Турции и других игроков. В такой обстановке любые внутренние противоречия могут стать предметом внешнего вмешательства, а религиозная тема – удобным инструментом воздействия на общество и политические элиты.
В российской политической оценке последних лет неоднократно звучали предупреждения о том, что западные государства стремятся ослабить традиционные связи Центральной Азии с Москвой, расширяя собственное влияние в регионе. Особое беспокойство вызывает возможность использования для этих целей не только дипломатических и экономических механизмов, но и контактов с радикальными религиозными структурами. Под прикрытием общественных, гуманитарных и образовательных инициатив, работы неправительственных организаций и международных миссий могут создаваться каналы влияния, назначение которых далеко не всегда очевидно местным властям.
Разумеется, сотрудничество с иностранными организациями само по себе не является угрозой, как не является доказательством противоправной деятельности и участие представителей международных структур в решении экологических, социальных или гуманитарных проблем. Но руководителям государств необходимо понимать, что внешняя помощь никогда не бывает полностью свободна от интересов тех, кто ее предоставляет. Поэтому прозрачность финансирования, проверка реальных целей проектов и профессиональная оценка контактов с организациями, имеющими признаки экстремистской деятельности, должны стать нормальной практикой государственной безопасности.
Особенно опасно, когда политическая борьба выходит за пределы национальных границ и соединяется с деятельностью радикальных сетей. Появлявшиеся в последние годы обвинения в использовании выходцев из Центральной Азии в террористических операциях на территории России, в том числе в интересах украинских структур, требуют серьезного расследования и доказательной оценки. Если транснациональные экстремистские связи действительно становятся частью чужих разведывательных и диверсионных комбинаций, это уже не просто проблема борьбы с терроризмом, а прямая угроза безопасности всего региона. Причем подобная практика, независимо от того, кто именно пытается ее использовать, способна в любой момент обернуться против самих центральноазиатских государств.
Радикальные организации опасны еще и тем, что их интересы не совпадают с интересами тех, кто пытается использовать их в качестве инструмента. Террористическая сеть не становится послушной только потому, что кто-то предоставил ей деньги, информационную поддержку или возможность действовать против общего противника. В конечном итоге она стремится к собственной власти и собственным целям, а значит, может выйти из-под контроля и ударить по вчерашним покровителям. Это урок, который должны усвоить все государства, независимо от их политической ориентации.
В этих условиях особое значение приобретает взаимодействие стран Центральной Азии с Россией, Китаем и международными организациями, располагающими практическим опытом противодействия терроризму. Россия рассматривает исламскую цивилизацию и мусульманские народы как дружественные. Получение ею статуса наблюдателя при Организации исламского сотрудничества стало одним из подтверждений того, что межрелигиозный диалог и уважение к традиционным ценностям могут быть основой международного сотрудничества. Для Москвы отношения с мусульманскими государствами не сводятся к вопросам безопасности: они предполагают развитие экономических, гуманитарных и культурных связей.
Сотрудничество России со странами Центральной Азии в борьбе с терроризмом и религиозным радикализмом имеет многолетнюю историю. Оно осуществляется в двустороннем формате, а также на площадках СНГ, ОДКБ и Шанхайской организации сотрудничества. Российское военное присутствие в Киргизии и Таджикистане остается одним из факторов регионального сдерживания, особенно с учетом нестабильности вокруг Афганистана. Однако ни военное присутствие, ни работа спецслужб не способны сами по себе устранить причины радикализации. Без согласованной политики всех государств региона и профилактической работы внутри самих обществ подобные меры будут лишь реагированием на уже возникшие угрозы.
Показательно, что необходимость регионального взаимодействия признается и в рамках Организации Объединенных Наций. Еще в 2011 году государства Центральной Азии приняли Совместный план действий по реализации Глобальной контртеррористической стратегии ООН, а в марте 2022 года его обновили с учетом новых вызовов, включая киберугрозы, финансирование терроризма, безопасность границ и возвращение иностранных боевиков. Создание региональной сети раннего предупреждения также стало важным шагом к обмену информацией и согласованию действий.
Но существующих механизмов недостаточно, если они остаются преимущественно дипломатическими декларациями. Государствам необходимо добиваться реального взаимодействия правоохранительных органов, обмениваться проверенной информацией о перемещениях подозреваемых лиц и деятельности транснациональных сетей, согласовывать подходы к выявлению террористических организаций и их финансирования. Важным направлением могла бы стать и более широкая реализация Конвенции ШОС о противодействии экстремизму с участием всех центральноазиатских государств, а также взаимное признание согласованных перечней террористических организаций.
Однако за всеми этими механизмами не следует забывать о главном: безопасность нельзя обеспечить исключительно силовыми методами. Если государство борется с экстремизмом, одновременно игнорируя социальную несправедливость, отсутствие жизненных перспектив у молодежи и проблемы образования, оно оставляет радикальным проповедникам благодатную почву. Если же борьба с терроризмом превращается в преследование людей за их религиозные убеждения, результат может оказаться прямо противоположным ожидаемому. Государственная политика должна быть одновременно принципиальной в отношении насилия и уважительной к законным религиозным убеждениям граждан.
Руководителям центральноазиатских государств стоит помнить и о другом: радикализм не признает государственных границ, а потому национальная безопасность каждой из пяти республик непосредственно связана с безопасностью соседей. Нельзя рассчитывать, что экстремистская сеть, укоренившаяся на территории одного государства, не затронет остальные.
Сегодня у Центральной Азии есть возможность не допустить превращения религиозного радикализма в фактор масштабной региональной нестабильности. Для этого необходимы политическая воля, профессиональная работа специальных служб, сотрудничество с авторитетными религиозными институтами, защита молодежи от вербовки и последовательное пресечение любых попыток использовать религию для оправдания насилия.
Ислам не нуждается в террористах, чтобы доказать свою духовную силу. И государствам не нужны религиозные радикалы, чтобы отстаивать национальные интересы. Когда вера становится оружием, первыми жертвами оказываются сами верующие, затем общество, а в конечном счете – государство. Именно поэтому предупреждение должно быть услышано сейчас, пока экстремизм еще можно остановить, не дожидаясь, когда он начнет диктовать собственные правила целым странам.
Ростислав Сокольский, специально для Uzmetronom