Власти Таджикистана приостановили деятельность в стране «Школ профессионального и непрерывного образования» (SPCE) Университета Центральной Азии, созданного духовным лидером исмаилитов (течение в исламе шиитского толка) Ага Ханом IV.
Дилбар Рузадорова, директор по коммуникациям УЦА, сообщила, что программы школы были приостановлены в результате проверки лицензии. «В соответствии с этим, SPCE была вынуждена временно прекратить образовательные программы в своих учебных центрах в Таджикистане. Учащиеся были уведомлены, что занятия приостановлены до дальнейшего уведомления», — указала Рузадорова в своем заявлении.
При этом в УЦА отметили, что деятельность образовательных центров продолжается в неакадемической сфере, и они продолжают вести «конструктивный диалог с государственными органами» касательно дальнейшего лицензирования. Академические и исследовательские программы самого университета не затронуты.
Алия Мохамед, представитель Aga Khan Development Network (AKDN) в Лондоне, подчеркнула, что программы SPCE «временно приостановлены, а не закрыты», добавив, что центр в Хороге возобновил работу. Тем не менее, по словам преподавателей SPCE, которые были отправлены в отпуск без содержания, занятия в Хороге проводятся лишь для завершения уже оплаченных курсов.
Образовательные программы SPCE
Учебные центры «Школы профессионального и непрерывного образования» УЦА действовали в Душанбе, Бохтаре, Худжанде, Кулябе и Хороге. Всего в Таджикистане работало семь таких центров, три из которых находились в столице, где более полутора тысяч человек проходили обучение.
Программы SPCE акцентируют внимание на практических навыках, включая иностранные языки, информационные технологии, бухгалтерию и предпринимательство, что делает их востребованными на рынке труда. За более чем 20 лет работы в стране через программы SPCE обучилось свыше 61 тысячи человек.
Лола, 32-летняя выпускница из Душанбе, завершила курсы английского языка и связывает свое обучение с дальнейшими образовательными перспективами. «Здесь преподавали лучшие специалисты. Благодаря этим курсам я сейчас учусь в магистратуре в Европе и мне уже предложили работу в научном центре», — делится она.
Другой выпускник, 30-летний Бахтиер, прошел обучение в сфере IT и нашел работу с хорошей зарплатой благодаря полученным знаниям. Он отмечает, что такие курсы были «одним из немногих доступных путей для быстрого получения практических навыков».
«Для страны с высокой зависимостью от трудовой миграции такие инициативы действительно важны: они развивают человеческий капитал и открывают гражданам возможности для более квалифицированной и высокооплачиваемой работы за границей», — считает независимый журналист и политолог Хурсанд Хуррамов. — «Кроме того, они помогают решить структурные проблемы школьного образования, особенно в регионах. Поэтому закрытие таких программ трудно объяснить с точки зрения социально-экономической целесообразности. Вероятнее всего, решения принимаются в контексте более широкой политической логики, где приоритет отдается контролю над источниками влияния, а не развитию».
Политические аспекты ситуации
Хуррамов также отметил, что отсутствуют публичные разъяснения от властей.
«Если бы речь шла только о нарушениях в области образования, государство могло бы аргументировать свои действия. Однако молчание часто указывает на наличие политических факторов, которые не озвучиваются», — добавляет он.
По его мнению, текущая ситуация является частью более широких процессов, происходящих в стране за последние годы. «Явно идет не просто хронология решений, а последовательная кампания против структур Сети Ага Хана в Таджикистане. Это подтверждается событиями последних лет. С 2022 года власти постепенно сворачивают проекты этой организации и даже национализируют некоторые ее активы, утверждая, что они были незаконно приватизированы в 1990-е годы. В условиях авторитарного правления подобные действия в отношении одного из крупнейших доноров страны не могут быть вне политической логики. Это отражает изменение отношения государства к независимым или полуавтономным институтам влияния. Таким образом, можно говорить о системной политике, а не о разрозненных решениях», — заключает он.
Подобная точка зрения также разделяется представителями международных правозащитных организаций, которые рассматривают ситуацию как часть более широкой тенденции.
Лейла Сейитбек, глава организации Freedom for Eurasia, считает, что происходящее выходит за рамки одного бюрократического решения. «Это не просто единичный случай, а очередной шаг в последовательном вытеснении структур, связанных с AKDN, из таджикского пространства», — добавляет она.
Изменение отношений: от партнерства к недоверию
На начальном этапе сотрудничество между Душанбе и Сетью Ага Хана развивалось позитивно. В первые годы AKDN была одним из ключевых партнеров государства, особенно в Горно-Бадахшанской автономной области (ГБАО), которая занимает около 44% территории Таджикистана с населением около 230 тысяч человек. Основная часть местного населения исповедует исмаилизм. AKDN активно развивала социальную инфраструктуру, энергетику и образование в регионе, где государственные ресурсы были ограничены.
С течением времени, как отмечает Хурсанд Хуррамов, развивались два параллельных процесса. С одной стороны, государство усиливалось, получая финансовую и политическую поддержку от Китая и России. С другой стороны, политическая система становилась более централизованной и персонализированной, что делало её более чувствительной к любым альтернативным центрам влияния.
«Персоналистские режимы, как правило, воспринимают даже лояльные структуры как потенциальных конкурентов, если они обладают значительным социальным капиталом и доверием населения. В этом контексте влияние Ага Хана IV могло восприниматься как фактор, требующий дополнительного контроля», — объясняет Хуррамов.
Одним из поворотных моментов стали события августа 2012 года в ГБАО, когда Душанбе провел операцию против преступных групп, которые обвинялись в контрабанде наркотиков. В разгар кризиса призыв Ага Хана IV к диалогу помог стабилизировать ситуацию и привести к разоружению части вооруженных групп.
«Этот эпизод, вероятно, показал властям реальный масштаб его влияния, что могло вызвать настороженность у силовых структур», — отмечает эксперт. При этом он подчеркивает, что многие представители структур Ага Хана в Таджикистане на протяжении многих лет демонстрировали лояльность власти, несмотря на критику со стороны части местного сообщества.
По информации Хуррамова, таджикские спецслужбы пытались связать структуры AKDN с протестной активностью в ГБАО, однако убедительных доказательств этого не предоставлено. «Вместо этого были использованы более формальные основания — обвинения в коррупции и нарушениях при приватизации, которые часто используются как инструмент для перераспределения активов и усиления государственного контроля», — считает он.
Наблюдатели отмечают, что контроль над структурами, связанными с Сетью Ага Хана, усилился после событий 2022 года в Горно-Бадахшанской автономной области, когда произошли массовые протесты, за которыми последовала силовая операция властей. Официальные данные сообщают о десятках погибших, хотя независимые источники и правозащитные организации указывают на значительно большее число жертв.
В последующие годы статус объектов, связанных с AKDN, заметно изменился: образовательные учреждения и инфраструктурные проекты начали переходить под государственный контроль. Эти шаги, по мнению наблюдателей, стали частью более широкой трансформации отношений между Душанбе и структурами Сети Ага Хана.
В 2024 году правительство Таджикистана не продлило соглашение с AKDN, предоставлявшее ей дипломатический статус. Ранее, в сентябре 2023 года, в Хороге начал работу государственный «Лицей для одарённых учащихся», заместивший Лицей Ага Хана.
Некоторые объекты, связанные с деятельностью AKDN, были национализированы, включая земельные участки Университета Центральной Азии, гостиницу «Серена» в Хороге и Центральный парк отдыха города, который ранее находился под патронажем Фонда Ага Хана.
Некоторые эксперты призывают не спешить с выводами о прямой связи между протестами в ГБАО и ужесточением контроля над образовательной сетью. Сыйнат Султаналиева, исследовательница Human Rights Watch по Центральной Азии, отмечает, что провести прямую параллель между насильственными событиями и изменением отношения Душанбе к институтам Ага Хана сложно. Она указывает на более широкий контекст: с мая 2022 года в стране наблюдается массовое закрытие неправительственных организаций — более 500 НПО были ликвидированы, что также затронуло организации, связанные с ГБАО и сетью Ага Хана.
Она также отмечает ряд мер, указывающих на ужесточение контроля со стороны государства: давление на исмаилитские центры, запрет спортсменам из ГБАО участвовать в Играх исмаилитов в 2025 году, а также закрытие и ограничение деятельности организаций, образовательных и медицинских учреждений, связанных с Ага Ханом.
«Все это говорит о нарастающем жестком отношении Душанбе к сети Ага Хана», — подчеркивает Султаналиева, добавляя, что связь между событиями в ГБАО и формированием данной позиции остается неопределенной.
Анализ причин и последствий
Лейла Сейитбек из Freedom for Eurasia считает, что власти Таджикистана воспринимают структуры, связанные с Сетью Ага Хана, как альтернативный центр влияния — с собственной инфраструктурой и высоким уровнем доверия среди населения, особенно в ГБАО.
Такая институциональная автономия, охватывающая образование, здравоохранение и социальное развитие, «объективно ограничивает монополию государства на ресурсы и лояльность граждан», отмечает она. В условиях усиливающейся централизации власти любые независимые структуры, способные формировать социальный капитал вне государственного контроля, рассматриваются как потенциальная угроза. «Поэтому постепенное вытеснение проектов AKDN выглядит не как реакция на отдельные нарушения, а как часть более широкой стратегии по устранению альтернативных центров влияния», — утверждает Сейитбек.
Сыйнат Султаналиева также подчеркивает признаки системного подхода в действиях центральных властей Таджикистана в отношении проектов Фонда Ага Хана, включая образовательные инициативы, что указывает на изменение характера взаимодействия между сторонами. Если ранее сотрудничество выглядело как конструктивное партнерство, то в последние годы оно трансформировалось в более сложные отношения, характеризующиеся недоверием и попытками ограничить влияние сети, отмечает она.
Хурсанд Хуррамов, рассматривая эволюцию отношений Душанбе и AKDN, подчеркивает идеологический аспект. Исмаилиты, представляющие значительную часть населения ГБАО, имеют единый духовный центр и высокую степень внутренней сплоченности. «Для государства это может восприниматься как альтернативная вертикаль лояльности, особенно в условиях регионального напряжения», — заключает Хуррамов.
В то же время он акцентирует, что исмаилитское сообщество присутствует более чем в 25 странах, где структуры Ага Хана обычно интегрированы в национальные системы развития и сотрудничают с государствами.
По некоторым оценкам, на протяжении трех десятилетий объем инвестиций AKDN в Таджикистан превысил миллиард долларов. Хуррамов считает, что охлаждение отношений является показательным и свидетельствует о трансформации политических приоритетов, а не только об экономической логике. В более широком контексте, по его мнению, будущее отношений между Душанбе и структурами Ага Хана будет зависеть от характера политической системы и степени открытости к внешним и внутренним партнерам.
Лейла Сейитбек также подчеркивает, что программы «Школы профессионального и непрерывного образования» играли важную роль в расширении доступа к обучению. «Закрытие таких программ негативно скажется на молодежи, женщинах и жителях удаленных районов, которые искали быстрого доступа к рынку труда. Это ограничение возможностей для социальной мобильности», — подчеркивает она.
По прогнозам правозащитницы, последствия могут затронуть не только образование. Она отмечает, что проекты AKDN на протяжении десятилетий играли значительную роль в здравоохранении и развитии инфраструктуры. «В долгосрочной перспективе это скажется на качестве образования, доступности услуг и уровне недоверия», — резюмирует Сейитбек.
В то же время Университет Центральной Азии продолжает диалог с властями, стремясь найти решения по вопросам лицензирования. Официальная позиция государственных органов по данному вопросу пока остается неизвестной.
Справка: Университет Центральной Азии — международное частное некоммерческое учебное заведение, соглашение об учреждении которого было заключено в 2000 году между правительствами Таджикистана, Кыргызстана и Казахстана и Aga Khan Development Network. Вуз должен был объединить кампусы в трех городах, расположенных в горной местности, — Хороге в Таджикистане, Нарыне в Кыргызстане и Текели в Казахстане. Корпуса в Хороге и Нарыне действуют, кампус в Текели спроектирован, но не построен. В 2023 году министр науки и высшего образования Казахстана Саясат Нурбек заявил, что Астана решила денонсировать соглашение.
Карим Ага Хан IV стал 49-м имамом исмаилитов в 1957 году в возрасте 20 лет и через десять лет основал Aga Khan Development Network. Эта сеть реализует социально-экономические, образовательные и культурные проекты в разных странах, включая Африку и Центральную Азию. Состояние Ага Хана IV в 2008 году оценивалось Forbes в один миллиард долларов, что делает его одним из наиболее влиятельных лидеров. Он скончался в 2025 году, и его сын Шах Рахим стал новым лидером исмаилитов.