Это хмурое холодное утро 20 марта 2011 года я буду помнить всю оставшуюся жизнь. Самолёт из Франкфурта прибыл в Москву, когда ещё не рассвело. Безмятежное ожидание на перроне первой электрички до «Белорусской» нарушил телефонный звонок. Взволнованный женский голос, не сдерживая слёз, сообщил мне, что накануне ушёл из жизни Виктор Иванович Илюхин. Сердечный приступ. «Скорая» почему-то прибыла слишком поздно и уже ничем не могла помочь.
В смерть Илюхина было трудно поверить, поскольку я встречался с ним менее недели назад. Говорили о коррупции и беззаконии в России, продажных, буквально терроризирующих его журналистах, обслуживающих власть в лице чиновников, сросшихся с криминалитетом и ставших его неотъемлемой и быть может основной частью, и о многом другом… Как всегда Илюхин был внешне спокоен, а его логика аргументирована и юридически безупречна. Когда расставались, Виктор Иванович подарил мне экземпляр своей последней книги «Власть. Коррупция. Кризис». Я попросил надписать.
…Мне не так часто приходилось общаться с Виктором Ивановичем, мы не были коллегами, тем более друзьями, но даже тех встреч было достаточно, чтобы понять – он один из последних политиков (если не последний), кто душой и сердцем болел за народ России, за государство, именуемое Российской Федерацией. Именно к нему обращались люди, загнанные властью в угол, не в силах найти справедливость на местах. Тысячи писем, тысячи жалоб, тысячи депутатских запросов…
Говорят, он никогда не жаловался на сердце. Наверное. Но, думаю, отнюдь не потому, что оно не болело. Просто Виктор Иванович никогда никому ни на что не жаловался. И это хорошо знали люди, незаслуженно, с каким-то садистским упоением поливавшие его грязью в некоторых газетах и на некоторых телеканалах. Иных уж нет, другие из России сбежали. Бог им судья. Время было такое.
Человек безупречной репутации, генетической порядочности, подлинный бессребреник. Уникальный случай, когда депутат Госдумы не сменил убеждений и принципов в угоду политической конъюнктуре, не кланялся сильным мира сего, не заигрывал с ними. Не заглядывал им преданно в глаза и в бытность СССР. Парень из сельской глубинки Пензенской области, выбившийся в люди своим умом и профессионализмом, другим не мог быть по определению. Оппоненты и недруги называли его «красным прокурором», чем, к слову, он очень гордился.
Такая деталь. В 2018 году группа ветеранов труда Узбекистана призвала привлечь к уголовной ответственности Тельмана Гдляна «как главного исполнителя преступлений против узбекского народа на территории Узбекистана», порекомендовав прокуратуре республики возбудить уголовное дело для публичного выдвижения обвинений в отношении него.
К сожалению, никто из ветеранов, выступивших с запоздалым обращением, по сути не имеющим перспективы, не вспомнил о роли Виктора Ивановича Илюхина, прибывшего в Узбекистан во главе другой следственной группы Генеральной прокуратуры СССР и прекратившего произвол и беззаконие по так называемому «хлопковому делу». Он лично закрыл сотни необоснованно возбужденных уголовных дел в связи с отсутствием состава преступления. Фактически он пошёл против репрессивной системы, для которой цифры были важнее человеческих судеб.
Далее. Сегодня мало кто помнит, что за 37 дней до скоропостижной кончины, 10 февраля 2011 года, Виктор Илюхин выступил с обвинительной речью на заседании военного трибунала Общероссийского офицерского собрания по рассмотрению разрушительной деятельности Владимира Путина. Он вменил в вину президенту России распоряжения, связанные с ликвидацией военных баз во Вьетнаме (Камрань), на Кубе (Лурдес), уничтожение нескольких дивизий ракетных комплексов на железнодорожной основе (РТ-23 «Молодец»), а также уничтожение российской космической станции «Мир».
Я не склонен проводить параллели между неожиданной смертью 62-летнего человека, никогда не жаловавшегося на сердце, и его критикой в адрес первого лица государства. Хотя бы потому, что у меня нет для этого оснований. Но, если честно, вопросы остаются. И не только у меня…
Для того, чтобы понять логику и последовательность действий Виктора Илюхина, хочу напомнить, что значительно ранее, в ноябре 1991 года, будучи в статусе заместителя начальника Следственного управления Генеральной прокуратуры СССР, он возбудил уголовное дело против президента СССР Михаила Горбачёва по ст. 64 УК РСФСР (измена Родине). Основание: подписание президентом постановления Госсовета СССР о признании независимости Литвы, Латвии и Эстонии. Илюхин резонно расценил это как нарушение Конституции СССР.
Ему этого не простили. Уже на следующий день он лишился своей должности. Казалось бы, успокойся. Ан нет. В январе 1992 года Виктор Илюхин выступил за привлечение к уголовной ответственности за измену Родине Ельцина, Кравчука и Шушкевича, подписавших Беловежские соглашения.
И не только. В середине мая 1999 года депутат Государственной думы Федерального собрания Виктор Илюхин потребовал от коллег объявить импичмент Борису Ельцину. Не слабо, согласитесь.
Виктор Илюхин никогда не шёл против совести и на поводу у сильных мира сего. Как бы на него ни давили и какие бы козни против него ни строили. Этим и объясняется эпитафия на памятнике, установленном ему на Троекуровском кладбище Москвы на средства друзей: «Прожил несломленным, ушёл непобеждённым».
…Есть особая категория политиков, о которой вообще говорят редко — просто потому, что они плохо вписываются в любую систему координат. Это люди, для которых власть никогда не становится самоцелью, а является лишь инструментом служения. Они не меняют своих убеждений в зависимости от политической погоды, не подстраиваются под очередного главу государства и его команду, не ищут выгодных компромиссов с совестью. Их линия поведения остаётся неизменной вне зависимости от эпохи, должностей и расстановки сил.
Их упрямство воспринимается как недостаток, принципиальность — как архаика, а верность закону и справедливости — как наивность. Но именно благодаря таким людям в обществе сохраняется само представление о границах допустимого.
Они всегда стояли и стоят особняком. Как правило, их единицы, и потому каждый из них становится фигурой знаковой. Тем и ценны — как в памяти современников, так и в памяти потомков.
Процитирую Маяковского: «Гвозди бы делать из этих людей, не было бы в мире прочнее гвоздей…»
Точнее не скажешь. Классик умел формулировать.
Сергей Ежков