История иностранного предприятия Altromark, тянущаяся уже не первый год, сегодня выглядит не просто частным имущественным спором между инвестором и государственными структурами Узбекистана. Она постепенно превращается в показательную иллюстрацию того, насколько хрупкими могут оказаться любые декларации о защите инвестиций, если за красивыми словами не следует последовательное соблюдение закона. И дело здесь уже давно не только в конкретных миллиардах сумов, производственных корпусах, компенсациях или земельных участках. Речь идет о репутации государства, которое на протяжении последних лет активно убеждает внешний мир в собственной открытости, предсказуемости и готовности гарантировать неприкосновенность частной собственности.
В редакцию сайта Uzmetronom поступило очередное обращение от иностранных инвесторов ИП ООО Altromark – предприятия со стопроцентным иностранным капиталом, созданного еще в 1991 году. Учредителем компании выступает американская структура EIST LTD. Само предприятие долгие годы занималось производством техники для инвалидов, выпуском приборов учета газа и воды, металлоконструкций и иной промышленной продукции. И если верить представленным документам, все эти годы инвесторы не выводили прибыль из Узбекистана, а вкладывали средства в развитие производственной базы внутри страны.
В нормальной правовой системе подобные истории обычно становятся поводом для публичной демонстрации уважительного отношения к инвестору. Особенно если речь идет о производственном предприятии, созданном еще в начале 1990-х годов – в эпоху, когда желающих вкладывать деньги в постсоветскую экономику было не так уж много. Такие инвесторы обычно становятся частью официальной хроники успеха: их приглашают на форумы, приводят в пример, демонстрируют как доказательство стабильности и надежности государства. Но в Узбекистане, судя по всему, история пошла по совершенно иному сценарию.
Согласно обращениям инвесторов, а также материалам, которые имеются в распоряжении редакции, предприятие оказалось в зоне строительства новой линии ташкентского метро. Государственные нужды – формулировка универсальная и понятная. Любое государство имеет право изымать землю и объекты недвижимости под инфраструктурные проекты. Вопрос заключается лишь в том, как именно это делается. И вот здесь начинаются обстоятельства, которые уже много лет вызывают у собственников предприятия ощущение откровенного правового тупика.
Судя по документам, в 2018 году представители столичных властей сообщили руководству предприятия о предстоящем сносе производственного комплекса. Инвесторам дали понять, что территория необходима городу, а значит предприятие должно освободить площадку. Сам по себе этот факт не выглядел бы чрезвычайным. Более того, соответствующие процедуры прямо предусмотрены узбекским законодательством. Президентские указы, постановления Кабинета министров и нормы закона достаточно четко определяют: снос объектов допускается лишь после полного возмещения рыночной стоимости имущества и связанных с изъятием убытков.
На бумаге всё выглядело вполне цивилизованно. Но именно бумага в этой истории, похоже, и стала главным декоративным элементом.
По утверждению инвесторов, изначально им фактически предложили самостоятельно снести собственные производственные корпуса, причем без каких-либо гарантий полноценной компенсации. Более того, представители предприятия утверждают, что им прямо заявляли: денег у государства нет. И если эти слова действительно были произнесены чиновниками, то сама логика происходящего выглядит крайне показательно. Государство принимает решение о масштабном инфраструктурном проекте, но при этом заранее дает понять инвестору, что соблюдение имущественных гарантий – вопрос второстепенный.
Далее начинается классическая для постсоветского пространства история, в которой закон постепенно подменяется административным давлением, а договоренности существуют преимущественно в устной форме.
Согласно представленным материалам, предприятие имело собственную оценку имущества, произведенную лицензированной структурой. Однако власти настоятельно рекомендовали обратиться к другой оценочной организации. В результате стоимость комплекса начала стремительно уменьшаться. Сначала одна цифра, затем другая, затем третья. Причем, как утверждают представители Altromark, оценка неоднократно корректировалась в сторону понижения. Если первоначально речь шла примерно о 23 миллиардах сумов, то позднее сумма снизилась до 18 миллиардов, а затем и вовсе до 16,6 миллиарда.
Во всей этой истории особенно примечательно даже не расхождение цифр, а сама атмосфера происходящего. Складывается впечатление, что задача состояла не в определении объективной стоимости имущества, а в поиске минимально возможной суммы, которую можно навязать инвестору. И это крайне опасный сигнал для любого потенциального иностранного бизнеса.
Потому что любой инвестор прекрасно понимает простую вещь: проблемы могут возникнуть в любой стране. Ошибки бывают везде. Конфликты между государством и собственником тоже случаются повсеместно. Но критически важным является другое – существуют ли в стране механизмы справедливого разрешения таких конфликтов. И если инвестор начинает видеть, что оценка имущества может произвольно пересматриваться в интересах государства, доверие к системе исчезает очень быстро.
Особое внимание заслуживает вопрос соглашения между сторонами. Законодательство Узбекистана прямо предусматривает необходимость подписания соответствующего документа при изъятии недвижимости и определении компенсации. Однако инвесторы утверждают, что такого соглашения с ними не заключалось вовсе. При этом деньги были перечислены в одностороннем порядке, а затем государственные органы фактически начали действовать так, словно вопрос уже окончательно урегулирован.
Это чрезвычайно важный момент. Потому что юридически согласие собственника не может подменяться административным решением чиновника. Если государство само начинает игнорировать обязательность договорных процедур, возникает фундаментальный вопрос: где проходит граница между законным изъятием имущества и обычным административным произволом?
Судебная составляющая этой истории выглядит не менее тревожно. За шесть лет инвесторы прошли через многочисленные судебные инстанции, направляли обращения в прокуратуру, Администрацию президента, Сенат, правоохранительные органы, дипломатические структуры. Но, судя по их письмам, ощущения справедливости они так и не получили.
Более того, в обращении к президенту инвесторы прямо заявляют о признаках рейдерского захвата предприятия. Формулировка крайне жесткая. Возможно, излишне эмоциональная. Но в подобных ситуациях эмоции обычно возникают не на пустом месте. Когда предприятие теряет производственные корпуса, оборудование демонтируется, территория уничтожается, а компенсационный механизм остается спорным и незавершенным, собственники начинают воспринимать происходящее именно как силовое вытеснение бизнеса.
Особенно тяжелое впечатление производит описание событий августа 2021 года, когда, по утверждению заявителей, снос предприятия сопровождался физическим насилием в отношении сотрудников. В обращении перечислены травмы заместителя директора предприятия, приводятся медицинские документы, описывается вмешательство адвоката и отсутствие должной реакции правоохранительных органов.
Разумеется, окончательную правовую оценку этим обстоятельствам должны давать компетентные органы. Но проблема заключается как раз в том, что инвесторы уже много лет пытаются добиться подобной оценки и не видят результата. А когда государственная система не демонстрирует способности убедительно и публично расследовать подобные эпизоды, возникает еще более опасный эффект – недоверие начинает распространяться далеко за пределы одного конкретного конфликта.
История Altromark особенно болезненна еще и потому, что она разрушает один из ключевых элементов современного узбекского политического имиджа – тезис о гарантированной защите инвестиций.
За последние годы Узбекистан действительно приложил огромные усилия для создания образа открытой экономики. Международные форумы, инвестиционные конференции, публичные выступления чиновников, масштабные реформы, либерализация валютного режима – всё это активно продвигалось как доказательство нового курса страны. В официальной риторике постоянно звучат слова о верховенстве закона, поддержке бизнеса, защите иностранных инвесторов.
Но инвестиционный климат определяется не презентациями и не форумами. Он определяется конкретными историями.
Каждый крупный инвестор перед входом на новый рынок изучает не только налоговые льготы и тарифы. Он внимательно смотрит, как государство ведет себя в кризисных ситуациях. Что происходит, когда интересы бизнеса сталкиваются с интересами власти. Можно ли добиться справедливости в суде. Работают ли гарантии собственности. Исполняются ли законы на практике.
Именно поэтому подобные истории наносят репутации государства куда больший ущерб, чем кажется на первый взгляд.
Особенно в эпоху глобальной информационной прозрачности.
Сегодня информация о конфликте иностранного инвестора с государством распространяется моментально. Международные юридические фирмы, инвестиционные фонды, аналитические агентства, дипломатические структуры внимательно отслеживают подобные кейсы. Причем их интересует не столько сам факт конфликта, сколько реакция системы.
Можно сколько угодно рассказывать о благоприятном инвестиционном климате, но если инвестор шесть лет пытается добиться полноценной компенсации и восстановления своих прав, а в ответ получает бесконечные судебные тяжбы и административные маневры, этот случай начинает работать против всей государственной стратегии привлечения капитала.
Особенно опасно то, что история Altromark выглядит удивительно символичной.
Это не спекулятивный бизнес.
Не офшорная схема.
Не краткосрочный проект.
Речь идет о производственном предприятии, существовавшем десятилетиями. О выпуске медицинской техники и социальной продукции. О компании, сотрудничавшей с государством и выполнявшей заказы в интересах страны.
И если даже такой инвестор не чувствует себя защищенным, то какие выводы должны сделать остальные?
Отдельного внимания заслуживает вопрос судебной системы. В обращении инвесторы фактически заявляют об утрате доверия к возможности объективного рассмотрения дела. Это уже не просто эмоциональная жалоба. Это крайне серьезный репутационный удар по самой идее правового государства.
Проблема ведь не только в конкретных решениях отдельных судей. Гораздо опаснее другое – ощущение предопределенности результата. Когда инвестор начинает считать, что в конфликте с государством суд изначально будет ориентироваться не на закон, а на административную целесообразность, система утрачивает базовую функцию арбитра.
Между тем именно независимый суд является главным условием инвестиционной привлекательности. Ни низкие налоги, ни дешевые ресурсы, ни политические обещания не способны заменить уверенность в том, что спор будет рассматриваться объективно.
В последние годы руководство Узбекистана неоднократно говорило о необходимости реформирования судебной системы. Признавались существующие проблемы, обсуждалась борьба с коррупцией, звучали заявления о недопустимости давления на судей. Но подобные истории показывают, насколько долгим и болезненным остается этот процесс.
Инвесторы Altromark в своем обращении отдельно упоминают, что их жалобы нередко перенаправлялись обратно в структуры, действия которых они и оспаривали. Это тоже чрезвычайно характерная черта постсоветской бюрократии: система предпочитает замыкать проблему внутри самой себя.
Но именно такая логика и создает ощущение безысходности.
Когда инвестор пишет в высшие органы власти, а его обращения возвращаются тем же чиновникам, на действия которых он жалуется, доверие к государственным институтам разрушается окончательно.
Конечно, необходимо понимать и позицию государства. Строительство метро – важнейший инфраструктурный проект для Ташкента. Развитие транспортной системы объективно необходимо городу. Вопрос не в самом факте изъятия территории.
Вопрос в методах.
Если государство действительно претендует на статус современного инвестиционного центра Центральной Азии, оно обязано демонстрировать образцовый подход именно в подобных конфликтах. Не минимизацию компенсации любой ценой, не административное давление, не бесконечные судебные маневры, а прозрачную, понятную и юридически безупречную процедуру.
Потому что инвестиции приходят туда, где инвестор уверен: даже если возникнет конфликт, его права будут защищены.
История Altromark сегодня выглядит как своеобразный стресс-тест для всей системы узбекской инвестиционной политики. И пока этот тест, откровенно говоря, выглядит не слишком убедительно.
Сегодня Узбекистан активно конкурирует за иностранный капитал не только с соседями по Центральной Азии, но и с Восточной Европой, Кавказом, Ближним Востоком. В мире существует огромное количество государств, предлагающих инвесторам льготные условия. И в этой конкуренции решающим фактором становится именно доверие к институтам.
Инвестор может простить сложную бюрократию.
Может смириться с высокими налогами.
Может учитывать политические риски.
Но он никогда не простит отсутствие гарантий собственности.
В этой связи власти Узбекистана стоило бы воспринимать историю Altromark не как раздражающий локальный конфликт, а как крайне важный сигнал.
Авторы обращения сегодня просят аудиенции у президента Мирзиёева. Вероятно, это действительно избыточное требование. Глава государства физически не может заниматься каждым имущественным конфликтом. Для этого существуют суды, прокуратура, правоохранительные органы, институт бизнес-омбудсмена и прочие государственные механизмы.
Но проблема как раз в том, что инвесторы, судя по всему, перестали верить эффективности этих механизмов. А это уже вопрос не частного спора, а доверия к системе в целом.
Редакция