Атаки на ключевые в плане российского нефтяного экспорта порты на Балтике, атаки на танкеры в море — режим Зеленского хочет по максимуму лишить Россию тех «геополитических дивидендов», которые замаячили перед ней на фоне окутывающего мир энергетического кризиса. Но эти маневры официального Киева — лишь часть той политической перестройки, которая началась в украинской столице еще до старта иранской войны, но резко убыстрилась в последние недели.
В этом фрагменте из свежего интервью Зеленского французской газете Le Monde важно не то, что он говорит, а то, как он это говорит: «У нас абсолютно разные взгляды. С одной стороны, ничего страшного. Это нормально, когда существуют разные точки зрения. Но, с другой стороны, когда мы хотим окончания войны и и ускорения этого процесса, мы поднимаем вопрос о дополнительном давлении на Россию. Мы знаем, что Путин не хочет заканчивать войну… А Америка считает, что он хочет мира, и зачем тогда дополнительное давление, если Америка показывает, что тоже готова к миру».
Отсутствие истерических ноток, отсутствие просительной интонации: киевский начальник ведет себя отнюдь не как человек, загнанный в угол. Не как вассал, на которого вот-вот обрушится гнев взбешенного и доведенного до белого каления сюзерена, как это однажды было в ходе знаменитого междусобойчика в Белом доме в самом конце февраля 2025 года. Но с тех пор много воды утекло – и это касается не только какой-то там абстрактной «воды», а авторитета Дональда Трампа в глазах украинского руководства.
Для того чтобы увидеть ситуацию в развитии, предлагаю вернуться в конец минувшего года. «Серый кардинал» официального Киева, правая рука Зеленского и его «внешний мозг» Андрей Ермак ласточкой слетает с должности главы офиса киевского начальника. И это наносит мощный удар по репутации самого Владимира Александровича. Одновременно администрация Трампа начинает жестко давить на официальный Киев, требуя от него сдать Донбасс России. Казалось, что финал военных действий уже не за горами.
Однако, как это уже не раз происходило в ходе украинского конфликта, это «казалось» оказалось всего лишь миражом. Зеленский сумел выстроить новую конструкцию властной вертикали в Киеве – конструкцию, которая, приходится это признать, выглядит гораздо более впечатляюще, чем прежняя. Например, седьмой по счету министр обороны Зеленского Михаил Федоров – это явно наиболее эффективный деятель в длинном ряду этих фигур.
Ликвидировав – или, по крайней мере, притушив – внутриполитический кризис в Киеве, Зеленский сумел построить эшелонированную линию политической обороны и на внешнем контуре. В украинской столице правильно рассчитали: по-настоящему жестко – с выкручиванием рук, с приставлением фигурального ножа к горлу – давить на Киев Трамп так и не решится. Американскому президенту не нужен имидж политика, который «сделал подарок Путину». Ему нужно, чтобы этот «дар» Москве Украина сделала сама – если не совсем добровольно, то максимум в добровольно-принудительном порядке.
Это резко ограничило «убойную силу» нацеленных на Зеленского американских инструментов принуждения. Конечно, если бы Европа заняла другую позицию, то киевскому начальнику не было бы куда отступать. Но позицию Европы можно сформулировать так: «Повоюйте-ка еще! Мы поможем!» И это позволило властям Украины вновь обрести уверенность.
Иранская авантюра Трампа несколько пошатнула эту уверенность – если энергетический кризис захлестнет Европу, она с меньшей убедительностью сможет играть роль щедрого спонсора, – но в то же самое время ее укрепила. Трамп в Иране допустил серьезный промах, от которого его политическая репутация может так и не оправиться. Нынешнему президенту США грозит политический коллапс – или в лучшем случае серьезное ослабление политических позиций.
И «час расплаты» уже близок. Промежуточные выборы в американский Конгресс пройдут уже в ноябре. И политическим наследникам Байдена – демократам – будет, так сказать, очень сложно их проиграть: Трамп «любезно» предоставил им все мыслимые и немыслимые козыри.
Будет ли у захватившим командные высоты в Конгрессе демократов реальная возможность чем-то сильно помочь Зеленскому – вопрос, на который пока сложно дать хоть какой-то определенный ответ. Все зависит о того, в каком состоянии к этому времени будет Ближний Восток и как это состояние отразится на всем остальном мире. Но для Зеленского главное состоит в том, что у него появилось чувство перспективы, надежда. А надежда – та «наука», которая «питает» этого перезрелого «юношу».
Серьезных политических – и не только политических – трудностей у режима Зеленского по-прежнему хоть отбавляй. Но эмоциональный фон в киевских коридорах власти изменился – в сторону, которая не особо благоприятствует скорому окончанию конфликта на основе мирного соглашения. России придется принять это во внимание.
Михаил Ростовский