К середине марта 2026 года в администрации США сохраняются серьезные разногласия по вопросу целей, масштабов и условий завершения военной кампании против Ирана. Внутри Белого дома одновременно действуют три основные линии влияния на президента Дональда Трампа.
Экономические и политические советники президента предупреждают, что продолжение войны и нарушение поставок через Ормузский пролив создают прямые внутриполитические риски из-за роста цен на нефть и бензин. Аналогичную позицию занимают представители минфина, национального экономического совета, а также руководитель аппарата Белого дома Сьюзи Уайлз и ее заместитель Джеймс Блэр. Их линия сводится к необходимости четко определить пределы операции, сформулировать приемлемое понимание «победы» и показать американскому обществу, что кампания ограничена по масштабу и близка к завершению.
Противоположную позицию занимают сторонники жесткой линии, призывающие к продолжению военного давления на Иран. К ним относятся, в частности, сенаторы-республиканцы Линдси Грэм и Том Коттон, а также медиакомментатор Марк Левин. Их аргументация строится на необходимости окончательно ослабить военный потенциал Ирана, не допустить получения им ядерного оружия и жестко отвечать на нападения на американские силы, суда и союзников в регионе.
Одновременно на Трампа давит и его собственная популистская база. Такие фигуры, как Стив Бэннон и Такер Карлсон, выступают против превращения текущей кампании в новую длительную ближневосточную войну. В результате американский президент пытается одновременно сохранить поддержку сторонников эскалации, успокоить рынки ожиданиями скорого окончания конфликта и не утратить поддержку собственных избирателей.
Эти противоречия отражаются в изменчивой публичной линии Трампа. В начале кампании использовались разные обоснования войны – от отражения угрозы до разрушения ядерной программы Ирана и намеков на смену режима. Позднее риторика сместилась к более ограниченной трактовке, в которой война подается как кратковременная операция с в основном достигнутыми целями. Однако в публичных выступлениях сохраняется непоследовательность: президент одновременно заявляет о победе и о необходимости «закончить начатое». Белый дом при этом официально отвергает сообщения о внутренних спорах и подчеркивает, что команда сосредоточена на полном достижении целей операции.
Дополнительным ограничителем для администрации являются оценки разведки США, согласно которым иранский режим, несмотря на ликвидацию Али Хаменеи, потери среди высшего руководства и командования КСИР, сохраняет устойчивость, управляемость и контроль над населением.
Военная обстановка при этом не способствует быстрому политическому выходу. США и Израиль заявляют о нанесении серьезного ущерба иранской военной инфраструктуре, однако Иран сохраняет способность к ответным действиям, включая удары ракетами и беспилотниками, атаки на судоходство и давление на энергетические маршруты. На этом фоне нефть поднималась более 100 долларов за баррель, финансовые рынки оставались под давлением, а прямые военные расходы США уже в первые дни войны превысили 11 млрд долларов. Дополнительным источником неопределенности остается Ормузский пролив: сама угроза его блокирования или нарушений судоходства уже оказывает прямое влияние на рынок нефти и, соответственно, на внутриполитическую ситуацию в Соединенных Штатах.
Таким образом, к середине марта 2026 года Белый дом не выработал устойчивой формулы завершения войны с Ираном. Администрация Трампа балансирует между курсом на ограниченное завершение кампании, требованиями дальнейшей эскалации и давлением антивоенного крыла собственной базы. На фоне устойчивости иранского руководства, роста цен на нефть и увеличения издержек войны Вашингтон пытается одновременно сохранить давление на Тегеран и снизить внутренние политико-экономические риски.
Вечером 17 марта в СМИ появилась информация о том, что директор Национального контртеррористического центра США Джо Кент подал в отставку, открыто обвинив администрацию Трампа в развязывании войны с Ираном под давлением Израиля. По его словам, Иран не представлял «неминуемой угрозы» США и нынешняя кампания — это политическая авантюра, а не оборона американской территории. Кент напомнил, что ещё в первую каденцию Трампа Белый дом критиковал «бесконечные ближневосточные войны», а теперь сам повторяет сценарий Ирака, демонстрируя миру «пробирку Пауэлла». Отставка главы контртеррористического центра — серьёзный удар по имиджу администрации президента США Дональда Трампа и сигнал раскола внутри силового блока.
Евгений Орлов
P.S. А тем временем профессор Чикагского университета Джон Миршаймер заявил, что администрация Трампа посылает миру сигнал о том, что она — кучка дураков. Так он прокомментировал статью в газете Financial Times о том, что у Вашингтона не было ни плана, ни четкой цели, ни нужных ресурсов для войны с Ираном. По словам профессора, США начали войну, в которой не могут победить.