Завершились двухдневные российско-украинско-американские переговоры в столице ОАЭ, Абу-Даби. Их итог – договоренность о масштабном обмене пленными. Участники встречи разъехались по домам. А посланцы Дональда Трампа – Джаред Кушнер и Стив Уиткофф – направились в Москву, говорить с Владимиром Путиным. Одна из тем, которые американцы хотят обсудить – это подключение к переговорам представителей Европы. О прекращении огня, насколько можно судить, в Абу-Даби не условились.
Около полутора часов продолжались переговоры в среду, 11 ноября, на второй день переговоров. Значит, в общей сложности стороны общались шесть часов – достаточный срок для предметного разговора. «Тема европейской безопасности была центральной. Где-то удалось найти взаимопонимание, где-то – нет», – так охарактеризовал завершившиеся переговоры глава делегации РФ Владимир Мединский. Подробностей он не раскрыл, однако впечатлил образностью формулировок, невольно напомнив о том, что он еще и возглавляет Союз писателей. «Конфликт на Украине показал, что вся действовавшая после Ялты и Потсдама система безопасности в Европе работает очень плохо. По сути, болен весь организм. На Украине просто прорвался гнойник. Поэтому надо лечить организм целиком, пластырем тут не обойдешься», – сказал Мединский.
Раз такова была центральная тема, то можно осторожно предположить, что, несмотря на заявления всех сторон о достигнутом ими успехе, переговоры все-таки завершились чуточку в пользу Кремля. Те, кто помнит историю попыток примирить РФ и Украину, были готовы, что переговоры в Абу-Даби вызовут ощущение дежавю.
Все должно было повториться. Украинская делегация (и в этом ее поддержат европейцы) будет добиваться немедленного перемирия и диалога по принципу: сначала прекращение огня, потом уже все остальное. Российская позиция, напротив, базируется на том, что нужно, как выражаются российские официальные лица, устранить первопричины конфликта. Поэтому, с точки зрения российских властей, сначала нужно достичь решения сложных вопросов – о границах Украины, ее отношениях с НАТО, статусе русского языка и т.д. А еще лучше, если обсуждаться будет что-то более глобальное вроде системы безопасности в Европе после окончания российско-украинского конфликта. Пока обсуждение будет идти (а оно может длиться даже не месяцами, а годами), боевые действия должны продолжаться. Отсюда в СМИ делался вывод (кто знает, правильный или нет) о подлинных целях сторон. Украина и ее европейские союзники хотят заморозить конфликт, полагая, что, раз остановившись, конфликт уже не возобновится, а Россия хочет заморозить Украину, где рано или поздно не выдержат ударов по энергетической инфраструктуре и в той или иной форме (лучше – со свержением Владимира Зеленского) капитулируют. Цель же Трампа декларируется более-менее открыто. Американский президент хочет снискать лавры миротворца, поэтому ему нужно разрешение конфликта или видимость разрешения – словом, что-то, что можно «продать» американскому избирателю в качестве внешнеполитического успеха.
Надежду на то, что нынешний раунд переговоров не будет повторением прошлых, увенчавшихся только масштабным обменом пленными, внушал ряд факторов. Первый из них – это дефицит времени у Трампа. В январе приступит к работе новый, неподконтрольный ему состав Конгресса, что существенно ограничит для него возможности маневра, в том числе во внешней политике. Законодатели от Демократической партии уже грозят подвергнуть ревизии курс Трампа на российско-украинском направлении, восстановить, насколько это возможно, политику администрации Джозефа Байдена, заключавшуюся в бескомпромиссной поддержке Киева. Состав российской делегации, в которой преобладали люди из силовых структур, наводил на мысль, что в Москве решили использовать остающиеся полтора месяца и достичь какого-то результата, связанного с боевыми действиями. Судя по тому, что было объявлено после переговоров, по крайней мере один из этих результатов – опять-таки обмен пленными, не менее тысячи с каждой стороны.
«Мы договорились, что это будет один из самых масштабных обменов. Конкретные цифры назывались разные, но к какому-то итогу мы пока не подошли, потому что процедура требует согласования», – заявил российскому телевидению первый заместитель начальника управления информации Генштаба Вооруженных сил РФ генерал Александр Зорин.
Джаред Кушнер, который участвовал в переговорах на правах зятя Трампа, упомянул (опять-таки без деталей) достигнутый «значительный прогресс» по вопросу о гарантиях безопасности Украины, вместе с тем признав, что договориться о принадлежности тех или иных территорий пока не удается. Он назвал территориальный вопрос самым сложным из тех, что обсуждались.
Новым фактором в переговорном процессе стало появление в Абу-Даби европейской делегации – посланцев Великобритании, Франции и Германии, а также Евросоюза. С ними, по словам спецпредставителя Трампа Стива Уиткоффа, украинская и американская делегации контактировали и обсуждали темы переговоров. Госсекретарь Марко Рубио, не присутствовавший в Абу-Даби, заявил, что США однозначно настроены на то, чтобы привлечь европейцев к переговорному процессу. Эту тему Кушнер и Уиткофф намерены обсудить на встрече с Путиным. Зять американского президента посетовал, что у европейских союзников Украины нет единого переговорщика. «Если бы Европа смогла определить одного человека, который выступал бы от ее имени, это было бы большим достижением, чем добиться от русских ее подключения к переговорам», – сказал Кушнер, надавив тем самым на больную мозоль Евросоюза.
Единого переговорщика действительно нет. Верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кая Каллас, которой, казалось бы, по должности полагается говорить от имени всего Евросоюза, для этой роли явно не подходит. Она слишком проукраински настроена, чтобы в Кремле согласились с ней что-то обсуждать. Президент Финляндии Александер Стубб и присоединившийся к нему премьер Норвегии Йонас Гар Стёре, звонившие Путину перед переговорами в Абу-Даби, мандата говорить от имени всего ЕС не получали. Возможно, это вопрос времени. Агентство Bloomberg сообщило, что кандидатура переговорщика может быть обсуждена на неформальном саммите ЕС, который состоится 13 ноября в Дублине. По крайней мере такое предложение внесла премьер-министр Италии Джорджа Мелони.
Впрочем, на пресс-конференции после переговоров в Абу-Даби Мединский крайне скептически отозвался о европейских миротворческих усилиях и намерениях. «Ни одной мирной инициативы, ни одного мирного предложения со стороны европейских стран мы не получали. Поэтому непонятно, что обсуждать. Если они приехали сюда в качестве туристов, пусть пообщаются в лобби-баре гостиницы», – сказал он. Трамп с его неизменными представителями Уиткоффом и Кушнером, конечно, выглядят для Кремля более предпочтительными партнерами по переговорам. Другое дело, что их возможности скоро будут сильно ограничены.
Геннадий Петров
Дерзкий маневр Владимира Путина обеспечил Кремлю свободу: логика произошедшего в Абу-Даби
Анализировать ход прошедших за закрытыми дверьми важных переговоров в Абу-Даби — то еще «удовольствие». Как бы ты ни старался, ты не можешь быть уверенным в том, что тебе удалось ухватить даже не все важные нюансы, а саму суть происходящего. Но в общественном пространстве всегда (или почти всегда) есть подсказки: вроде бы случайно появившиеся детали информации, которые при их правильном прочтении позволяют нам приблизиться к пониманию того, куда все идет.
Самой важной из таких деталей в последнее время следует считать демонстративный сдвиг акцентов в позиции российской власти. Задача «достижения всех заявленных целей СВО», естественно, не снята. Но выше неё в иерархии задач возникла договоренность о «новой архитектуре безопасности в Европе».
В каком-то смысле это новая задача является хорошо забытой старой. Именно с ультимативного требования России о достижении чего-то подобного в конце 2021 года началась цепь событий, которая привела к старту СВО в следующем феврале. Скажу больше: в глазах главных обитателей Кремля военные действия против режима Зеленского — или даже использую более широкую формулировку, решение украинского вопроса — всегда были средством и способом решения более масштабной проблемы.
Имя этой проблемы — новая, приемлемая для России система европейской безопасности. Так уж получилось, что Украина сначала Порошенко, а потом Зеленского превратилась в таран, с помощью которого Москву выталкивали из сферы, которую она всегда воспринимала как зону своих жизненно важных национальных интересов.
Ликвидация — или, как минимум, ослабление — этого тарана стала пять лет тому назад приоритетом для российского руководства. Но этот приоритет задумывался как техническая мера, промежуточный этап, элемент более грандиозного плана. То, что об этом плане вновь заговорили спустя столь значительный временной промежуток, показывает серьезность идущих сейчас переговорных процессов.
Напоминая о самой главной своей цели, Кремль обеспечивает себе максимальную свободу маневра. Но вот как быстро эта свобода маневра окажется востребованной — совсем другой вопрос. Предостерегая всех от «чрезмерного оптимизма и завышенных ожиданий», авторитетный эксперт Сергей Маркедонов из МГИМО заявил на днях: «Прорывы можно прогнозировать лишь тогда, когда позиции сторон если не тождественны, то сближаются». Увы, мы пока далеки от такой точки.
Добавим тот факт, что украинский конфликт имеет много уровней. И остановка военного противостояния сама по себе без урегулирования других проблем (от территорий до статуса Украины на международной арене) не обеспечит прочный устойчивый мир. Опыт с Минскими договоренностями это воочию доказал».
Это «ведро ледяной воды» очень полезно в плане направления мыслей в прагматичное русло. И вот как, с моей точки зрения, это русло выглядит: сама по себе встреча в Абу-Даби не может всего решить. Даже при наилучшем раскладе эта встреча может быть первой (или условно первой) вехой, звеном более длинной, запутанной и извилистой цепи.
Я уже не раз писал, что в мировой дипломатии и мировой истории все редко бывает стройно, линейно и логично. Как писал когда-то «вождь мирового пролетариата» Владимир Ленин: «Два шага вперед, один шаг назад». В начале этого месяца президент Белоруссии Александр Лукашенко выдал следующий прогноз: «Война на Украине в ближайшие месяцы будет закончена. Это мое личное мнение. Все: сил нет, ресурсов нет, устали все».
Готов частично согласиться с Александром Григорьевичем: все действительно устали. Но все устали в разной степени. И все хотят быть той силой, которая «устанет последней», надеясь получить главный геополитический приз по итогам этой схватки. Эти противоположные импульсы и тянут основных участников конфликта в разные стороны.
Табу на содержательные переговоры в значительной мере сломано — или находится в процессе ломки. Как заявил недавно совсем не переставший от этого быть жестким оппонентом Москвы президент Финляндии Александр Стубб: «Если мы хотим быть частью переговоров, то мы не можем хранить молчание или переходить в беззвучный режим. Нам нужно напрямую говорить с русскими».
Несмотря на свое демонстративное нежелание допускать представителей Европы к столу переговоров в столице ОАЭ Россия к подобному содержательному разговору полностью готова. Вернув в публичную плоскость тему новой архитектуры европейской безопасности, Кремль даже пунктирно обозначил территорию возможного компромисса.
Дальше переговорный процесс будет либо ускоряться — или хотя бы идти своим чередом, либо сорвется в штопор. Тогда впереди новая эскалация.
Михаил Ростовский