В Узбекистане продолжается увлекательный процесс поиска новых источников заботы о гражданах. Если раньше чиновники переживали за наше здоровье, безопасность и благосостояние, то теперь к этому списку добавились наши автомобили. Причём не все, а исключительно те, которые пережили несколько политических эпох, денежные реформы, смену поколений и каким-то чудом до сих пор прекрасно самостоятельно передвигаются.
Так, общественности была представлена замечательная инициатива. Владельцам автомобилей старше 30 лет предложат сдать своих железных ветеранов на утилизацию. За это государство обещает выкуп по рыночной стоимости, ваучеры, льготные условия приобретения новых автомобилей и прочие признаки заботы. Чем ни Чубайс? Если кто такового помнит.
Тем же, кто не проникнется духом экологического прогресса, предстоит ежегодно выплачивать экологическую компенсацию в размере более 12 миллионов сумов (на момент подготовки текста – это свыше $1000).
Само словосочетание «экологическая компенсация» звучит настолько благородно, что спорить с ним неловко. Кто же станет возражать против чистого воздуха? Однако у проницательного гражданина может возникнуть несколько наивных вопросов.
Например, почему автомобиль, который 30 лет исправно ездил по дорогам страны, внезапно превратился в экологическую бомбу именно сейчас? Что изменилось? Может быть, в атмосфере появилась новая чувствительная молекула, которая раньше не реагировала на выхлоп старого «Жигули», а теперь начала реагировать? Или за последние месяцы были проведены исследования, доказавшие, что основным загрязнителем воздуха является не промышленность, не энергетика, не строительная пыль, не миллионы тонн бытовых отходов, а человек на стареньком «Москвиче», который выезжает на рынок по воскресеньям?
Не нами подмечено, что старые автомобили обладают удивительной способностью становиться причиной всех бед именно тогда, когда необходимо стимулировать продажи новых. Государство лукавит, как бы отдавая должное чувствам граждан, предлагая им расслабиться и получить удовольствие. При этом все понимают: на обещанный ваучер можно будет купить в лучшем случае одно колесо, да и то не в комплекте.
Представьте себе ситуацию. У человека есть старенькая машина. Она полностью оплачена. Не требует кредитов. Не требует ежемесячных платежей. Да, периодически ломается, но владелец умеет самостоятельно заменить половину деталей при помощи обычных гаечных ключей и крепкого словца.
Особенно интересно выглядит цифра в 30 лет. Почему именно 30? Почему не 25? Не 35? Вероятно, существует некая мистическая экологическая граница. До достижения тридцатилетнего возраста автомобиль загрязняет окружающую среду умеренно и ответственно. На следующий день после юбилея происходит экологическое перерождение. Логика напоминает хорошо известную сказку, где карета ровно в полночь превращается в тыкву. Только теперь в роли феи выступают чиновники новой волны.
Ещё более любопытным является понятие «рыночной стоимости», по которой у владельцев готовы принять старый автомобиль. Теоретически всё выглядит замечательно. На практике любой владелец старой техники прекрасно знает, насколько абстрактно может быть это определение. Особенно если одна сторона определяет цену, а другая очень хочет избавиться от обязанности платить ежегодный сбор.
Представим себе редкий автомобиль, сохранившийся в отличном состоянии. Для владельца — он ценность. Для чиновника — просто старый автомобиль. Для оценщика — вопрос методики. Для экологической программы — единица статистики.
Самое интересное заключается в том, что многие владельцы старых машин вовсе не являются коллекционерами или романтиками. Очень часто это люди с ограниченными доходами. Для них старый автомобиль — не предмет роскоши. Это единственное доступное средство передвижения. Именно поэтому предложение обменять его на сомнительную перспективу приобрести в кредит новый транспорт выглядит издевательски.
Мы не раз писали, что любой чиновник думает либо креслом, либо выгодой, которую может получить от своего решения. Что есть, то есть, и в авторитарном государстве от этого не избавиться.
Редакция