85 лет назад, 7 ноября 1941 года, на Красной площади прошел самый, пожалуй, немыслимый парад в истории. Москву бомбили. Вражеские фугасы взрывались на территории Кремля. Немецкие танковые части находились в нескольких десятках километров от столицы. В городе действовало осадное положение. Но морозным утром по брусчатке прошли пехотные полки и бронетехника — и прямо с площади ушли на передовую. До Победы было еще далеко, однако это был сигнал, что Москва — а значит, и Россия — не сдастся. «Лента.ру» рассказывает, как парад 7 ноября 1941 года разбил немецкие надежды на победный марш по Красной площади.
«Парад в Москве будем проводить?»
Октябрь 1941 года стал для Москвы одним из самых тяжелых месяцев со времен вторжения Наполеона.
С 22 июля город стали бомбить, а с середины октября — регулярно и методично. Воздушную тревогу объявляли по четыре-пять раз в сутки. Из Москвы на восток вывозили заводы, наркоматы, Президиум Верховного Совета и правительство. Иностранные посольства отправили в Куйбышев — бывшую Самару.
Немецкие войска во Ржеве. Фото: AP
14 октября пали Ржев и Калинин — нынешняя Тверь. До столицы по прямой оставалось около 160 километров.
На следующий день Государственный комитет обороны принял секретное постановление об эвакуации столицы. В городе начались перебои с транспортом, закрывались магазины, на улицы стекались растерянные люди. Многие покидали город.
Немецкие войска на пути в Москву, октябрь 1941 года.
Фото: National Digital Archives
16 октября в Москве впервые встало метро. Станции и тоннели обесточили и начали минировать: по приказу наркома путей сообщения Лазаря Кагановича метро готовили к взрыву и затоплению на тот случай, если вермахт ворвется в город.
Метро простояло меньше суток: вечером 16 октября от «Сокольников» до «Парка культуры» прошел первый поезд. Но паники это не остановило. Власть в городе держалась на волоске.
Жена поэта Василия Лебедева-Кумача Кира Владимировна вспоминала — на вокзале он увидел в газетном киоске портрет вождя и сорвался на крик: «Что же ты, сволочь усатая, Москву сдаешь?!»
Поэт Константин Симонов вспоминал, что очень многие тогда верили, что немцы вот-вот войдут в Москву. Ходили слухи, что враг уже в Филях, что уже сбросили нацистский десант в районе Рижского вокзала. Это развязало руки мародерам и паникерам.
Они громили брошенные склады и магазины, грабили напуганных людей на вокзалах. Обчищали обывателей, бабушек, «пиджаков» — то есть солидных людей.
Баррикады на улицах Москвы.
Фото: Аркадий Шайхет / РИА Новости
Вот как запомнила этот день школьница Галина Шальнова: «Я выхожу во двор, смотрю на помойку у нас между домами. На помойке стоят тома: Ленин, Карл Маркс — в общем, все… бюсты Ленина, Сталина стоят».
Запустение добралось и до Кремля.
Нарком авиапромышленности Алексей Шахурин вспоминал, что Кремль выглядел безлюдным. Дверь квартиры Сталина была нараспашку. Шахурин приехал первым, вешалка в прихожей была пуста. Тут из спальни вышел Сталин.
«На нем, как всегда, были куртка и брюки, заправленные в сапоги. Я увидел, что в месте сгиба они были худые. Сталин поймал мой удивленный взгляд и неожиданно сказал: «Обувку увезли»», — писал Шахурин.
Сталин в 1941 году. Фото: Борис Цейтлин
С 20 октября в Москве и прилегающих районах ввели осадное положение и комендантский час. Паникеров, провокаторов и мародеров расстреливали на месте. Порядок вернули. Но главное — москвичи узнали, что Сталин остался в Кремле. Настроение стало меняться.
Журналист Лазарь Бронтман записал в дневнике: «И сразу отлегло: Сталин в Москве — значит, за Москву будем драться вовсю и, видимо, Москву до последней возможности не сдадим».
Постановление №801сс «Об эвакуации столицы СССР г. Москвы».
Изображение: РГАСПИ
Но город продолжали готовить к худшему.
Мосты, заводы и ключевые здания оставались заминированными. Тело Ленина еще летом вывезли в Тюмень. Главный голос страны Юрий Левитан выходил в эфир из эвакуации в Свердловске — и оттуда на весь мир звучало привычное: «Говорит Москва!»
29 октября 500-килограммовая немецкая бомба взорвалась во дворе кремлевского Арсенала. Погиб 41 человек, еще четверых так и не нашли, больше сотни были ранены.
Улица Горького (сейчас Тверская) в дни обороны Москвы.
Витрины магазина заложены мешками с песком. Фото: Сергей Струнников
И именно в эти дни Сталин вызвал командующего войсками Московского военного округа Павла Артемьева и командующего ВВС Павла Жигарева.
Сталин задал вопрос, который в той обстановке казался абсурдным: «Парад в Москве будем проводить?»
«Это поднимет дух войск и тыла»
Первой реакцией военных было недоуменное молчание. Командующий ВВС Московского военного округа Николай Сбытов позже вспоминал: «Военный парад в Москве проводился каждый год, но в 41 году обстановка была настолько исключительной, что никто и не думал о нем. Какой парад, когда минируются мосты через канал Москва — Волга, заводы «Красный Октябрь» и ТМЗ?!»
На рубежах обороны, Тула, 1941 год. Фото: Общественное достояние
Не верил в эту затею и командующий Московским военным округом Павел Артемьев.
Незадолго до этого он возвращался с инспекции ближних рубежей обороны и едва не погиб. У окраины Москвы его машина наткнулась на группу солдат, разворачивавших орудия. Запоздало генерал разглядел незнакомую форму. Это были немцы.
Враг был почти у ворот.
Но Сталин повторил вопрос — уже жестко. По воспоминаниям Сбытова, сделать это пришлось трижды, и на третий раз голос стал совсем рассерженным. Только тогда военные заговорили разом: «Да, конечно, это поднимет дух войск и тыла!»
Параду — быть. В первых числах ноября наступление вермахта замедлилось. Группа армий «Центр» выдохлась: танки вязли в осенней распутице, топлива не хватало, коммуникации растянулись, потери росли. 30 октября защитники Тулы остановили танковую армию Гудериана, рвавшуюся к Москве.
Но небо над столицей оставалось опасным.
Немецкая авиация продолжала налеты. Зенитные батареи, в которых служили вчерашние школьники и студенты, работали без передышки. Истребители дежурили на подступах к городу. Большинство бомбардировщиков люфтваффе сбрасывали бомбы над полями и лесами, но отдельные машины прорывались к жилым кварталам.
1 ноября Сталин вызвал к себе командующего Западным фронтом Георгия Жукова: «Мы хотим провести в Москве, кроме торжественного заседания по случаю годовщины Октября, и парад войск. Как вы думаете, обстановка на фронте позволит нам провести эти торжества?» — спросил Сталин.
Жуков подтвердил, что на земле немцы в ближайшие дни наступать не смогут. Главная угроза — с воздуха.
Чтобы прикрыть Красную площадь, к Москве стянули истребители и средства ПВО.
Лучи прожекторов войск ПВО освещают небо Москвы.
Фото: Анатолий Гаранин / РИА Новости
Подготовку парада поручили Павлу Артемьеву. В мирное время на подготовку уходило полтора-два месяца. Теперь же была всего неделя.
Все держали в строжайшем секрете. Участникам объявили, что их собирают для строевой подготовки перед отправкой на фронт. Мол, строевая хромает, а в такое время расхлябанным быть нельзя.
До 6 ноября о настоящем плане не знали даже многие чиновники и военачальники.
Вечером 6 ноября торжественное заседание Моссовета провели под землей, на станции метро «Маяковская».
Разведчик Павел Судоплатов, участник событий, вспоминал: «Мы спустились на эскалаторе и вышли на платформу. С одной стороны стоял электропоезд с открытыми дверями, где были столы с бутербродами и прохладительными напитками. В конце платформы находилась трибуна для членов Политбюро».
Доклад Сталина передавали по радио на всю страну. Самой хлесткой в нем стала фраза: «Если немцы хотят иметь истребительную войну, они ее получат».
После заседания узкому кругу военачальников сообщили: парад завтра утром. Командиры частей узнали об этом в 23 часа. У них осталась одна ночь.
Несостоявшийся парад нацистов
Пока Москва тайно готовила свой парад, в Берлине и немецких окопах говорили о другом — о так называемом параде победителей. Пресс-секретарь Гитлера Отто Дитрих еще 9 октября 1941 года заявил иностранным корреспондентам: «С Советским Союзом покончено. Военная мощь большевиков сломлена окончательно».
Немецкая пропаганда преподносила падение Москвы как вопрос считаных дней. Вермахт уже имел опыт победных парадов в захваченных европейских столицах — от Варшавы до Парижа.
По воспоминаниям советских бойцов и жителей оккупированных деревень, немецкие офицеры не скрывали: они ждут марша по Красной площади. Среди советских солдат ходили рассказы, будто в немецких обозах уже везут парадную форму и ящики с железными крестами.
Будущий сын полка Виктор Гладышев, тогда восьмилетний мальчишка из оккупированной деревни под Наро-Фоминском, вспоминал: «Они целыми днями маршировали по деревне, очень красивые, с начищенными автоматами, под звуки духовой музыки. Постоянно над деревней разносились их фашистские лозунги. Пушки привезли, огромные, красивые… Охотно рассказывали нам, что готовятся к параду «в Кремле», говорили «Сталин — капут», смеялись».
Говорили и о том, что вермахт хочет пройти по Москве именно 7 ноября, в годовщину Октябрьской революции. Документальных доказательств точной даты немецкого парада нет, но ожидание такого триумфа было частью немецкой пропаганды.
Битву за Москву солдатам вермахта подавали как венец блицкрига: после этого — лавры, отдых, теплые квартиры, отпуска в Германию, возвращение домой.
Константин Телегин в книге «Войны несчитанные версты» вспоминал: «Фашистская пропаганда вбивала в головы своих солдат мысль о том, что захват Москвы будет означать конец войны, победное возвращение домой».
Но вместо парада победителей вермахт получил изнурительные бои на подступах к городу и особо лютую зиму «генерала Мороза». А утром 7 ноября 1941-го радио по всему миру передало: Москва проводит парад.
Состоявшийся парад
Для участников парада этот день начался задолго до рассвета. Обычно парады на Красной площади проводились в 10 утра, но в 1941-м начало перенесли на 8 часов, чтобы затруднить немецкой авиации удар по открытым колоннам и трибунам.
Когда Артемьев спросил в Ставке, как действовать, если утром 7 ноября враг совершит налет на Москву, ему ответили: «Надо принять все меры, чтобы ни один фашистский самолет не проник в московское небо».
Молотов, Буденный, Сталин, Маленков, Микоян на трибуне Мавзолея
во время парада. Фото: Михаил Калашников
Накануне Москва пережила налет около 250 самолетов люфтваффе. 34 из них были сбиты, остальным не удалось дойти до целей.
Принимал парад маршал Семен Буденный. В 08:00 он выехал из Спасских ворот на коне.
Стоял мороз. Москву заметало пургой. Низкие тучи и снег снизили видимость, немецкие аэродромы замело.
Участник парада Евгений Хесин, добровольцем ушедший на фронт, писал в письме любимой девушке: «День сегодня холодный, снежная пурга. Вышли мы в 5 часов утра, еще было темно и пусто на суровых улицах теперешней Москвы. Только флаги напоминали о празднике. Вообще, кроме флагов и нескольких портретов, ничего нет… Парад начался в 9 часов (мы здорово уже успели продрогнуть) речью Сталина, из которой я уловил лишь очень меткое сравнение с 1918 годом. Ну, а потом прошли мы мимо трибуны, где были Сталин, Буденный и другие».
Хесин ошибся на час: официально парад начался в 08:00. Сталин никогда до этого на парадах 7 ноября не выступал.
Красноармейцы-артиллеристы после военного парада на Красной площади
направляются на фронт. Фото: Анатолий Гаранин / РИА Новости
Иосиф Сталин среди прочего ответил на вопрос, который тогда задавал себе каждый, — когда закончится война: «Еще несколько месяцев, еще полгода, может быть, годик — и гитлеровская Германия должна лопнуть под тяжестью своих преступлений».
И дальше — обращаясь к тем, кто уходил с площади на фронт: «На вас смотрят порабощенные народы Европы, подпавшие под иго немецких захватчиков, как на своих освободителей. Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойными этой миссии! Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!»
Первыми по брусчатке прошли курсанты 1-го Московского Краснознаменного артиллерийского училища. По воспоминаниям Артемьева, многие из них прибыли прямо с передовой.
Сводным оркестром почти из двухсот музыкантов дирижировал Василий Агапкин — автор «Прощания славянки».
На морозе металл мундштуков примерзал к губам духовиков. Агапкин простоял на подставке более двух часов. Когда пришла пора освобождать площадь для техники, его сапоги примерзли к настилу, дирижера пришлось отрывать силой. Такой был мороз.
За пехотой шли дивизии НКВД, ополченцы, моряки. Потом — тачанки, зенитки, артиллерия. Финалом стал рев танков. По Красной площади прошли Т-34 и КВ-1. Часть машин прямо с заводов вели механики-испытатели.
После военного парада на Красной площади в Москве 7 ноября 1941 года — на фронт.
Фото: Анатолий Гаранин / РИА Новости
Всего в параде участвовали около 28,5 тысячи человек, 160 танков и 140 орудий. Авиационный пролет отменили: из-за метели самолеты не могли подняться в воздух.
Речь, которую не сняли
Из-за секретности кинооператоров не предупредили о переносе начала парада с 10:00 на 08:00.
Когда съемочная группа добралась до Красной площади, Сталин уже заканчивал речь. Колонны киношники снять успели, но синхронной звуковой записи выступления нет.
Марк Трояновский в своей книге «С веком наравне: дневники, письма, записки» вспоминал: «Пехота уже прошла. Ее хвост успела снять Сухова. Большими хлопьями идет снег. Но выступал Сталин, а это никто не снял».
Позднее речь пришлось записывать заново.
В Кремле соорудили макет трибуны Мавзолея. Сталин снова надел шинель и повторил текст перед камерой. Чтобы создать впечатление мороза, в зале распахнули окна.
Парад длился всего один час и две минуты. Но его участники не разошлись по казармам.
Едва миновав собор Василия Блаженного, колонны выходили на радиальные улицы и уходили к Волоколамскому, Ленинградскому и Дмитровскому шоссе — прямо на фронт.
Эхо Красной площади
Парад 7 ноября не остановил немецкое наступление. После него бои в непосредственной близости от Москвы продолжались еще почти месяц. Вермахт попытался охватить Москву клещами — с севера через Клин и Истру, с юга через Тулу. Немецкие части подошли к Москве ближе, чем когда-либо.
Большая часть техники и участников парада прямо с Красной площади
отправлялась на фронт. Фото: Сергей Струнников / РИА Новости
Но их наступательный потенциал был исчерпан. 5-6 декабря Красная армия перешла в контрнаступление под Москвой. Психологический эффект парада невозможно было измерить сводками Генштаба. Для страны он означал: столица стоит — значит, и страна устоит. Для армии — что руководство и резервы на месте. Для противника — что блицкриг захлебнулся, а план «Тайфун» трещит по швам. Что вместо теплых квартир, отпусков и победных маршей немецких солдат ждут морозы, сугробы, окопы — и Красная армия, которая не собирается отступать.
Кадры заснеженной Красной площади и выступление Сталина вошли в документальный фильм «Разгром немецких войск под Москвой». В американском прокате он вышел под названием Moscow Strikes Back — «Москва наносит ответный удар» и в 1943 году получил «Оскар» как лучший документальный фильм.
Танки КВ-1 после военного парада на Красной площади идут по Ленинградскому
шоссе, направляясь на фронт. Москвичи провожают колонну танков.
Фото: Анатолий Гаранин / РИА Новости
Для Павла Артемьева, организатора парада 7 ноября, эта история имела продолжение: он участвовал в подготовке и проведении Парада Победы 24 июня 1945 года.
* * *
Парад 7 ноября 1941 года не переломил ход войны. Но он изменил ее восприятие — в Москве, в оккупированных странах Европы, в замерзших окопах и в столицах союзников. Он показал, что с этой страной не покончено. Ее армия будет сражаться, ее столица — стоять. Октябрьское ощущение, что Москва вот-вот падет, уже не определяло настроение ни в городе, ни в стране.