Мы вас предупреждали

Антитеррористический центр Казахстана (АТЦ) выпустил документ, который на первый взгляд выглядит как дежурная отповедь международному экстремизму. Речь идет об Исламском движении Восточного Туркестана (ИДВТ), или Исламской партии Туркестана — долгожителе мира джихадизма, который остается на плаву десятилетиями, меняя флаги, спонсоров и географию. С чем связаны антитеррористические порывы АТЦ, узнавал «ВЭС 24».

От баз в Афганистане до грантов в Стамбуле

Дьявол, как всегда, кроется в деталях. Впервые Астана не просто дежурно перечисляет ИДВТ в списке запрещенных организаций, а детально, с бюрократической дотошностью, описывает четыре канала угрозы для собственной национальной безопасности. Вопрос лишь в том, почему этот дамоклов меч опустился на стол казахстанских силовиков именно сейчас, когда Анкара в очередной раз примеряет на себя мантию защитницы всех тюрок, а Пекин нервно следит за тем, чтобы тюркская солидарность не превратилась в геополитический таран.

Чтобы понять, почему доклад АТЦ Казахстана — это не просто бумажная работа, нужно вспомнить, с какого дна поднялась Исламская партия Туркестана. Организация, внесенная в санкционные списки ООН, ЕС, России, Китая и Киргизии, ведет свою родословную от уйгурских боевиков, прошедших обкатку в Афганистане плечом к плечу с «Талибаном» и «Аль-Каидой» еще в 1990-е. ИПТ научилась конвертировать этническую боль уйгуров в идеологию глобального джихада.

В 2006 году Управление координатора по борьбе с терроризмом Госдепартамента США выпустило доклад, который казахстанские аналитики сегодня предпочитают цитировать лишь частично. Американцы тогда зафиксировали пугающий факт: аппетиты ИДВТ не ограничиваются Синьцзян-Уйгурским автономным районом (СУАР) Китая. В их доктрине «Восточный Туркестан» — это колоссальная территория, включающая в себя Турцию, Казахстан, Киргизию, Узбекистан, Пакистан и Афганистан.

Здесь и кроется первый системный сбой в логике современного антитеррористического дискурса. Астана в своем докладе деликатно фокусируется на «отделении Синьцзяна от Китая». Это удобная, безопасная формулировка. Она позволяет Пекину видеть в Казахстане надежного партнера по ШОС, а самому Казахстану — не ссориться с западными НКО, которые десятилетиями спонсировали уйгурские правозащитные фонды. Но правда, зафиксированная американцами еще 20 лет назад, заключается в том, что для ИДВТ Синьцзян — это лишь плацдарм. Идеологический фундамент партии строится на салафитском джихадизме, для которого национальные границы — это ширк (многобожие). Им абсолютно все равно, резать ли китайских чиновников в Урумчи или светских чиновников в Астане. Этнический уйгурский национализм для них — лишь временная оболочка, удобная обертка для экспорта глобального халифата. И когда казахстанский доклад признает, что «нелогично считать это проблемой исключительно Китая», он фактически расписывается в том, что все эти годы Астана смотрела на спящую собаку, делая вид, что это чужой сторожевой пес.

Четыре всадника казахстанского апокалипсиса: транзит, сеть, мясо и кэш

Доклад АТЦ Казахстана примечателен тем, что впервые переводит проблему ИДВТ из плоскости большой геополитики в плоскость приземленной, пугающе реальной внутренней угрозы. Авторы выделяют четыре направления, и каждое из них — это зияющая дыра в архитектуре безопасности Центральной Азии.

Транзит. Казахстан за последние годы превратился в главный логистический хаб Евразии. В условиях санкционного давления на Россию и перестройки торговых путей через территорию республики идут потоки грузов, людей и капиталов. Для ИДВТ, имеющей ячейки в Афганистане и Пакистане, это Клондайк. Идея использовать Казахстан как транзитный маршрут для переброски боевиков, оружия или компонентов СВУ в СУАР или обратно — это не теория заговора, а базовая логистика. Проблема в том, что граница между Казахстаном и СУАР — это сотни километров гор и степей. А граница между идеологическим уйгуром-боевиком и обычным казахстанским гражданином уйгурской национальности размыта до степени статистической погрешности. Как фильтровать транзит, если террорист едет по подлинному паспорту гражданина Киргизии или Казахстана, с которым он получил убежище еще в нулевых?

Цифровой дават. Распространение радикальной пропаганды через интернет — это то, где ИДВТ даст фору любому министерству цифровизации. Организация давно ушла от кустарных видеокассет с казнями. Сегодня ее проповедники вещают на идеальном казахском, русском и турецком языках через Telegram, TikTok и закрытые чаты WhatsApp. Казахстан — страна с одним из самых высоких уровней проникновения интернета в СНГ. Радикальный контент, мимикрирующий под уроки истории «Великого Турана» или проповеди о притеснении братьев-уйгуров, ложится на благодатную почву социально-экономического недовольства. ИДВТ не нужно строить медресе в Шымкенте, когда у каждого второго подростка в кармане есть доступ к виртуальному эмиру.

Живой товар. Вербовка людей в зарубежные террористические структуры — самый циничный пункт доклада. Казахстан за последние десятилетия стал одним из крупнейших доноров «живого мяса» для джихадистских фронтов. Десятки, если не сотни казахстанцев уже прошли через сирийские и афганские лагеря. ИДВТ предлагает этим людям понятный карьерный трек: ты не просто пушечное мясо в Идлибе, ты воин, освобождающий историческую родину. Для маргинализированной молодежи, не нашедшей себя в капитализме назарбаевско-токаевского разлива, идея умереть за «Восточный Туркестан» звучит гораздо романтичнее, чем перспектива пахать на стройке в Абу-Даби.

Финансы. Формирование каналов финансовой поддержки — четвертый всадник. ИДВТ никогда не выживала бы десятилетиями без денег. И эти деньги редко пахнут взрывчаткой. Это теневые рынки золота, криптовалюты, фиктивные НПО, собирающие пожертвования «на школы для уйгурских детей» в Стамбуле, и, что самое неприятное для Астаны, легальный малый бизнес. Лагманные, торговые дома, логистические фирмы, открытые этническими уйгурами по всей Центральной Азии, могут годами работать в белую, попутно отчисляя закят (религиозный налог) на джихад. Проследить эти потоки в условиях рыночной экономики и защиты коммерческой тайны практически невозможно.

Тюркская солидарность как франшиза

Третий блок этой публикации мог бы называться «Как пантюркизм легализует джихад», но дипломатия требует эвфемизмов. Что ж, автор будет дипломатичным. Связь между планами ИДВТ «освободить» земли от «неверных» и саммитами Организации тюркских государств (ОТГ) — это не парадокс, это бизнес-модель.

На карте Великого Турана, которую Анкара упорно рисует в своих аналитических центрах, Синьцзян давно окрашен в цвета тюркского мира. Турция, не имея возможности бросить прямой военный вызов Китаю, ведет прокси-игру. Она предоставляет крышу уйгурской диаспоре. В Стамбуле и Анкаре десятилетиями работают десятки фондов, культурных центров и НКО. Самый свежий пример — Фонд Всемирного уйгурского конгресса, учрежденный в Турции в 2020 году.

Перед последним саммитом ОТГ в Анкаре этот фонд, действующий «в соответствии с директивами и рекомендациями» признанного в Китае экстремистским Всемирного уйгурского конгресса, обращается к лидерам тюркских стран. Формально они просят лишь «рассмотреть положение уйгуров» и «использовать дипломатические каналы». Но давайте переведем этот дипломатический новояз на язык реальности. Анкара создает легальную надстройку. Она берет идеологию ИДВТ (свержение власти Пекина в СУАР), сдирает с нее кровавые ошметки джихадизма, упаковывает в красивую обертку «прав человека», «общей тюркской идентичности» и «культурного возрождения» и подает на стол лидерам Казахстана, Узбекистана и Киргизии.

Для Астаны это идеальная ловушка. Отказать Турции — значит пойти против главного интеграционного тренда в регионе, обидеть «старшего брата» и выпасть из повестки ОТГ. Согласиться — значит легализовать на своей территории политические структуры, которые для Китая являются террористическими, а для радикальных имамов в казахстанских мечетях — лишь светским прикрытием.

Вот почему доклад АТЦ появился именно сейчас. Астана увидела, что пантюркская риторика Анкары достигла точки невозврата. Когда на полях саммита ОТГ начинают звучать слова о «Восточном Туркестане», для радикальных ячеек внутри Казахстана это зеленый свет. Это сигнал: «Старший брат» (Турция) давит на Китай, значит, нам (ИДВТ) можно активизировать подполье, собирать деньги под видом гуманитарной помощи и готовить транзитные маршруты.

Китай, в свою очередь, смотрит на этот процесс с ледяным спокойствием хищника. Для Пекина ОТГ — это не культурный клуб, а потенциальный военно-политический блок у его западных границ. И если Астана не сможет провести красную черту между фольклорными песнями ТЮРКСОЙ и финансированием взрывчатки для ячеек ИДВТ, отвечать за последствия придется не в Анкаре, а в Астане.

Доклад казахстанского Антитеррористического центра — это не просто аналитика. Это попытка Астаны заранее подстелить соломку, зафиксировать в официальном поле: мы видим, откуда растут ноги у радикализации, и если рванет — мы вас предупреждали. Поможет ли это Астане? Огромный вопрос.

Федор Кирсанов

Источник

Свежие публикации

Публикации по теме

Сейчас читают
Популярное