Первая встреча Владимира Путина, Си Цзиньпина и Дональда Трампа обозначила новый этап в мировой политике. Стороны договорились продолжить диалог по снижению рисков ядерного противостояния, подтвердили необходимость реформирования ООН, предложили механизм разрешения мирового топливного кризиса и осудили деятельность МУС. Однако, по мнению экспертов, значение переговоров выходит за рамки итоговой декларации: сам трехсторонний формат стал свидетельством завершения однополярного миропорядка.
В Шэньчжэне на полях саммита АТЭС завершились трехсторонние переговоры лидеров России, Китая и США. Встреча проходила в резиденции председателя КНР Си Цзиньпина, она продолжалась около полутора часов. Открывая мероприятие, руководитель Поднебесной призвал Москву, Пекин и Вашингтон «подать пример» остальному миру, сотрудничая в решении международных проблем.
Он уточнил, что человечество живет в «глобальной деревне», где «судьбы всех людей взаимосвязаны», а у трех государств имеется особая ответственность перед планетой. С этим согласился и Владимир Путин. Он напомнил, что именно Россия, Китай и США стояли у истоков создания ООН. На этом фоне президент подчеркнул важность сохранения и укрепления системы международного права.
В свою очередь Дональд Трамп подчеркнул исторический характер встречи. Выразив надежду на то, что лидерам удастся создать «лучшее будущее», глава Белого дома предложил обсудить вопрос сокращения ядерных вооружений. Еще одной сферой сотрудничества американский лидер назвал поиск способов защиты от «вышедших из-под контроля» глобальных организаций. Таковым он назвал, в частности, Международный уголовный суд (МУС).
По итогам встречи была принята совместная декларация.
В документе стороны выразили готовность способствовать реформированию ООН, чтобы организация могла более эффективно реагировать на глобальные вызовы. Кроме того, страны намереваются увеличить производство и поставки продуктов нефтепереработки на благо всех стран.
Главы государств также подчеркнули значимость соблюдения принципа иммунитета официальных лиц, согласившись, что МУС и другие аналогичные структуры не должны злоупотреблять полномочиями. Кроме того, Россия, Китай и США подтвердили, что в ядерной войне не может быть победителей. На этом фоне стороны договорились о диалоге по снижению рисков в данной сфере.
Позже, во время пресс-конференции по итогам визита в Китай, Владимир Путин назвал состоявшуюся встречу «страницей в истории дипломатии» и выразил пожелание, чтобы состоявшийся диалог имел реальное продолжение. «Но мне бы очень хотелось, чтобы это имело свое продолжение хотя бы в том смысле, что по сверке часов, по ряду ключевых направлений, на мой взгляд, если не договоренность, то взаимное понимание имело место. Прежде всего что касается историзма, исторического значения и так далее: раньше таких встреч не было, вот она состоялась, и это, безусловно, какая-то страница в истории дипломатии», – сказал российский лидер.
Он также отметил, что событие было инициировано Си Цзиньпином, которому удалось создать атмосферу «свободного обмена мнениями». По словам Путина, «сам настрой наших собеседников и партнеров нас все-таки настраивает на позитивный лад. И лучше, если есть какие-то договоренности, даже если они до конца не реализуются, чем отсутствие их вообще», – акцентировал президент.
Не обошел стороной глава государства и сравнение прошедшей встречи с Ялтинской конференцией, часто звучавшее в последние дни. «В Ялте никто не делил мир, в Ялте не было раздела мира на зоны влияния. Ялта просто зафиксировала реалии, которые сложились после Второй мировой войны», – отметил он, добавив, что и в сегодняшних конфликтах придется согласиться с реалиями.
В экспертной среде отмечают – трехсторонний диалог уже сейчас вошел в историю, поскольку никогда ранее лидеры России, Китая и США не собирались за одним столом. При этом никто не ждал сиюминутных решений. Стороны сконцентрировались на долгосрочных и глобальных вопросах, поиск решения которых назрел давно.
«Трехсторонняя встреча стала своеобразным пунктиром к контуру будущей архитектуры международной политики. Гегемонистский миропорядок окончательно канул в Лету. Ему на смену приходит многополярная система, залогом стабильности которой станет взаимодействие великих держав», – пояснил доцент Финансового университета при правительстве РФ Алексей Мартынов. Примечательно, что в качестве отдельного полюса не просматривается ЕС. «Европа «запуталась» в бесконечных фобиях и попытках навязать другим собственные идеалы и идеологемы. Подобному поведению в будущем нет места», – пояснил собеседник.
Он добавил, что новый миропорядок выстраивается не на противостоянии. Центральным в грядущую «эпоху сотрудничества» будет желание найти компромисс по самым разным вопросам. «Конечно, между Россией, США и Китаем было и есть немало противоречий. Они будут возникать и дальше, но главное, что показали сегодня лидеры – это готовность к обсуждению и пониманию тех или иных проблем», – говорит эксперт.
«В этой связи можно с уверенностью отметить, что за столом в Шэньчжэне собрались лидеры ответственных держав, от решений которых зависит судьба всей планеты. Неслучайно Владимир Путин подчеркивает важность такого трехстороннего диалога. Наш президент всегда последовательно выступал за справедливое реформирование системы международных отношений, и теперь мы видим, что в этом с ним соглашаются и КНР с США», – подчеркивает Мартынов.
Еще один важный итог встречи – поставленная точка в вопросе якобы изоляции России, добавляет политолог профессор НИУ ВШЭ Марат Баширов. «Москва остается важнейшим актором глобальной геополитики – география, транспортные маршруты, энергетика и вопросы безопасности делают невозможным формирование устойчивой международной архитектуры без учета российских интересов», – пояснил он.
По его словам, прошедшая встреча стала реальной попыткой сформировать новую платформу международного взаимодействия. «Возможно, именно здесь начинается создание актуальной модели глобальных отношений – через торговлю, экономику, безопасность и прагматичный диалог, а не через прежнюю логику блокового противостояния», – считает собеседник.
При формировании повестки трехсторонней встречи важным был вопрос безопасности, добавляет соучредитель АНО «Центр международного взаимодействия и сотрудничества» Алексей Малинин. «При этом безопасность разные участники понимают по-разному, и приоритеты в этой сфере у всех свои», – поясняет политолог, добавляя, что Москве, Пекину и Вашингтону предстоит много работы в будущем.
Проблемы Тайваня, размещение американских ракет малой и средней дальности в Тихоокеанском регионе, вопросы сдерживания – если сторонам удастся выстроить постоянный диалог по перечисленным направлениям, это окажет позитивное влияние на глобальную безопасность. «При этом Москва демонстрирует последовательность дипломатической позиции. С какими бы противоречиями ни приходилось работать, мы всегда готовы договариваться, основываясь на конструктивных и прагматичных позициях», – заметил Малинин.
«Наиболее любопытным и несколько неожиданным на трехсторонней встрече лидеров России, США и Китая стал довольно решительный призыв Си Цзиньпина к отказу от ядерного оружия», – отметил главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов.
Он напомнил, что подобных заявлений от крупных ядерных держав не звучало уже очень давно – со времен Михаила Горбачева и Рональда Рейгана. «Видимо, китайская сторона, даже прекрасно понимая, что этого не произойдет, решила таким образом подчеркнуть важность миролюбивой повестки и стать ее глашатаем», – допустил собеседник.
Политолог также назвал показательным демарш в отношении Международного уголовного суда (МУС). «Инициатива исходит от США. У них крайне напряженные отношения с этой структурой. Россия не видит для себя оснований поддерживать МУС и поэтому присоединилась к позиции Вашингтона. Примечательно, что к этому фактически примкнула и КНР: обычно Пекин крайне осторожно выстраивает линию в отношении любых международных организаций и старается сохранять нейтралитет», – детализировал эксперт.
Главным итогом саммита аналитик назвал сам факт того, что три наиболее влиятельные державы сочли необходимым продемонстрировать возможность такого формата. «На мой взгляд, пока речь идет не столько о создании нового миропорядка, сколько об окончательном завершении старого», – рассуждает собеседник.
«Еще 10-15 лет назад невозможно было представить, что Штаты станут частью подобной конфигурации. Тогда они не считали себя равными или сопоставимыми с кем—либо еще. Сегодня ситуация изменилась: США готовы участвовать в разговоре, даже если он мгновенно не приносит конкретных результатов», – считает Лукьянов.
При этом в столь нестабильный период переустройства миропорядка Россия вступает в качестве важнейшего фактора глобальной устойчивости, подчеркивает профессор ВАК, декан факультета международных экономических отношений Финансового университета при правительстве РФ Павел Селезнев.
«В условиях эрозии международных институтов, ослабления прежних правил и роста риска масштабных конфликтов наша страна выступает как сила, способная удерживать мировой баланс, в том числе в вопросах стратегической безопасности»,– пояснил политолог. Однако рассчитывать исключительно на дипломатические договоренности недостаточно. «Нам по-прежнему стоит опираться на свои возможности в этом контексте», – подчеркивает аналитик. По его словам, не менее важен сегодня и экономический потенциал. «Несмотря на санкционное давление, Россия демонстрирует устойчивость и сохраняет возможности для дальнейшего роста», – продолжил Селезнев.
В целом, замечает политолог, встреча в Шэньчжэне обозначила важный фундамент для будущей архитектуры международных отношений. «Формирование нового мирового порядка – это длительный процесс, в котором политические договоренности должны подкрепляться экономическими и инфраструктурными возможностями. Россия должна использовать нынешнее окно возможностей, опираясь на собственные интересы и суверенитет», – заключил спикер.
Олег Исайченко
«Большая тройка» навела страх на глобалистов. Оправдан ли испуг?
Сама встреча Владимира Путина, Си Цзиньпина и Дональда Трампа на полях саммит АТЭС в китайском Шэньчжэне и готовность искать компромиссные варианты мирного сосуществования в условиях конфликта долгосрочных интересов напугала адвокатов горячей и холодной войны Запада за сохранение неоколониального миропорядка.
Не меньшее раздражение глобалистов и партии войны вызвало уважительное по внешним проявлениям общение Трампа с Путиным, которого он именовал «другом». Трамп даже повторил мем, прозвучавший в марте 2023 года из уст председателя Си под занавес визита в Москву: «Сейчас идут перемены, которых не было в течение 100 лет». Следом китайский лидер сказал Путину: «Когда мы вместе, то мы двигаем эти перемены… Береги себя, дорогой друг».
Сейчас и Трамп отметился крылатой фразой, словно «скопипастил» ее из давешнего диалога Си и Путина: «Мы действительно творим историю, и на нас лежит особая ответственность за поддержание открытого диалога».
У неоконов по обе стороны Атлантики вполне могло возникнуть подозрение, что 47-й президент США дал слабину и позволил себя втянуть в диалог с двумя державами, у которых по многим причинам нет оснований доверять государству, которое за 250 лет своего существования не находилось в состоянии войны с соседями по планете всего 20 лет.
Паника на «Титанике»
Патентованный русофоб и по совместительству глава МИД Польши Радослав Сикорский передал эмоциональный шок своих единомышленников от увиденного в новостных репортажах из Шэньчжэня. Саморазоблачительная цитата: «То, как этот человек (подразумевается президент США) обнимает Путина, называя его другом, вызывает у нас некоторое беспокойство… Потому что возникает вопрос: с кем он больше дружит – с Путиным или с нашим президентом? И что он, возможно, предпримет, если дело дойдет до крайности? Какого друга он выберет?»
Больше всего обеспокоены вероятностью даже ситуативного и условного согласия трех лидеров именно европейские политики. Вернее, те из них, кто подписался под сверхзадачей нанести России «поражение» и имеет неистребимое намерение воевать для этого до последнего украинца. Отсутствие в Шэньчжэне какого-либо представителя Евросоюза, этого всё более военного по своей природе и воинственного по риторике альянса, что претендует на некую «стратегическую автономию», указало на его реальный геополитический вес и место в иерархии центров силы.
«Главный же пострадавший – это Европа, – констатирует турецкая газета Hürriyet. – Она уже никому не интересна: политический и социальный кризисы, общественные протесты делают континент неинтересным для великих держав, и Европа, как и 81 год назад, остается в стороне от переговорного процесса. Только теперь она даже не является его темой».
В дни саммита АТЭС появилась статья пожизненного члена рокфеллеровского Совета по международным отношениям (CFR) Эндрю Михта для Atlantic Council с полезным для нас напоминанием о том, с кем мы имеем дело. Россия, постулирует мистер Михта, остается противником Америки не из-за «недоразумения или ошибочных приоритетов какой-то предыдущей администрации», а по причине географической и стратегической. Иными словами, Россия для США – это извечный враг во веки веков.
Русофоб по призванию опасается, что Россия «сможет установить контроль над Евразией и доминировать в Европе, лишив США доступа к глобальным ресурсам, торговым путям и регионам, которые являются опорными точками национальной безопасности». Уточним: американец ратует за «доступ к глобальным ресурсам», которые не принадлежат США, равно как и за контроль за международными торговыми путями, также не являющимися собственностью США, и это лучшим образом иллюстрирует неоколониальный подход и имперское мышление мистера Михта и его единомышленников.
Триалог и ядерная триада
Главной тематикой саммита на троих была заявлена судьба ядерных вооружений. Заинтересованность Москвы в обсуждении темы на самую что ни на есть злобу дня, как нам это видится, – ограничение пространства для вольного или невольного применения американцами или европейцами атомного оружия – очевидна. Допустим, если вдруг (пусть даже вероятность мала) горячие головы в команде Трампа под влиянием произраильского лобби решат пустить в ход против Ирана ядерную дубину, последствия для всего региона, лежащего в «мягком подбрюшии» России, будут катастрофическими.
Такими же апокалиптическими станут и последствия при нападении европейского «НАТО 3.0» (по модели Элбриджа Колби, заместителя министра войны США). В этом случае превосходство идущего с Запада агрессора в конвенциональных видах вооруженных сил и вооружений России, возможно, придется нивелировать с помощью своей ядерной триады.
У Вашингтона был и остается свой корыстный расчёт: заморозить процесс модернизации и количественного наращивания ядерного потенциала Китая. Соотношение ядерных боезарядов на сегодняшний день такое: Россия – около 5400, США – 5000, Китай – порядка 620.
Понятно, что китайцы на фоне регулярных заявлений вашингтонских политиков и стратегов о неизбежности большой войны с ними, осознавая, что находятся в режиме «догоняющего развития» своих вооруженных сил, никогда на заморозку не согласятся. Не случайно председатель КНР озвучил в Шэньчжэне триединую формулу разрешения этой проблемы. Ядерную войну нельзя выиграть, и она не должна быть развязана. Необходимо приложить все усилия для предотвращения ядерной войны и соблюдать ДНЯО. Ядерное оружие должно быть полностью запрещено и уничтожено.
Если даже позиция Пекина смягчится, что сомнительно, то в этом контексте будет уместно настояние Москвы включить в общий зачет ядерные потенциалы Франции и Британии, хотя в Париже и Лондоне упрямо делают вид, что это их не касается.
При разительной несовместимости исходных позиций заранее можно было ожидать весьма обтекаемые формулировки о готовности трех сторон заняться предметно этой проблематикой в ближайшем или отдаленном будущем. Таке и случилось. В четвёртый пункт декларации записано: «Три страны будут вести диалог по снижению ядерных рисков и предотвращению распространения ядерного оружия».
Больше понимания, полагаю, могло вызвать предложение установить контроль за применением искусственного интеллекта (ИИ) в военной сфере, к чему побуждал вопиющий случай с убийством 160 девочек в начальной школе в городе Минабе на юге Ирана в ходе агрессии Израиля и США, когда решение об ударе было принято американцами по рекомендации ИИ, встроенного в системы Maven Smart Systems (MSS) от компании Palantir.
Коль скоро в публичное пространство регулярно вбрасываются подчас в макабрически-шутливой форме («Обязательно бахнем! И не раз! Весь мир в труху!.. Но потом») мысли о допустимости вчера еще «немыслимого» (Unthinkable), сам факт присутствия ядерной проблематики в верхних строчках повестки дня трех лидеров положителен.
После того как именно Соединённые Штаты разорвали и скинули в мусорку важнейшие документы по ограничению гонки вооружений и упорядочиванию баланса сил, ставшие венцом многотрудных переговорных марафонов, президент Трамп вроде бы искренне озаботился тем, чтобы создать новые защитные механизмы, предотвращающие неконтролируемое перерастание региональных и локальных конфликтов в мировую бойню с ядерными обертонами. Хотелось бы в это верить.
За один присест не договориться
Для формирования одних только контуров завтрашнего миропорядка, после чего только можно будет договариваться об их конкретном наполнении, требуется время. Расщелину в скале можно и нужно преодолеть в один, но никак не в несколько прыжков. В дипломатии, напротив, потребно идти шаг за шагом (step by step), как если бы, пересекая болото, слегой, длинным шестом, прощупываешь глубину и затем выстилаешь свой путь гатями.
Вспомним историю согласования как разграничения сфер влияния, так и правил мирного соперничества, чем последовательно занимались лидеры антигитлеровской коалиции в составе Советского Союза, США и Британской империи в ходе и в финале Второй мировой войны. Потребовалось провести три ключевые конференции: в Тегеране (с 28 ноября по 1 декабря 1943 года), в Ялте (4–11 февраля 1945 года) и в Потсдаме (с 17 июля по 2 августа 1945 года). За один присест договориться не представлялось возможным. Процесс поиска компромиссов был многотрудным, а главное – поэтапным.
В Тегеране Иосиф Сталин, Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль решали преимущественно оперативно-тактические задачи по разгрому на тот момент общего врага. Центральной темой было открытие «второго фронта» с высадкой англосаксонских союзников в Северной Франции. Но в общих чертах обговорили будущий статус почти разгромленной нацистской Германии, освобожденной Польши и Европы в целом.
В Ялте прочертили условные зоны оккупации и наделили правом вето постоянных членов Совета Безопасности создаваемой универсальной международной организации под названием ООН. По почти единодушному мнению историков, именно в Крыму трое лидеров, по сути, закрепили разделения Европы на советскую и западную сферы влияния.
В майские дни 1945 года Уинстон Черчилль, премьер-министр ещё не распавшейся на тот момент Британской империи, отметился знаковым откровением: «…эта атмосфера кажущегося (!) безграничного успеха была для меня самым несчастным периодом. Я ходил среди торжествующих толп или сидел за столом, украшенным поздравлениями и благословениями от всех частей великого союза, с ноющим сердцем и угнетенный дурными предчувствиями».
На финальном отрезке договорной институализации нового баланс сил в Европе и мире на конференции в Потсдаме пришли к непростому, но неизбежному компромиссу по таким «ноющим», как выразился бы Черчилль, темам, как система учета, контроля и управления денацифицированной Германией, выплата репараций и закрепление новых государственных границ.
Трудно было избежать соблазна сравнить встречу на троих Си, Трампа и Путина с прообразом неформального тройственного альянса, как в 40-е годы прошлого века смотрелся ситуативный союз Сталина, Рузвельта и Черчилля. На деле такая историческая параллель наивна и даже опасна.
Однополярный мир тихо скончался
Сегодня у России, Китая и США, олицетворяющих три разные цивилизационные модели развития и мышления, наличествуют свои долгосрочные интересы, либо не совпадающие, либо совпадающие частично, способные привести к осознанию целесообразности следовать единым правилам общежития.
«Стратегическое партнёрство», провозглашённое Россией и Китаем, безусловно обоюдно выгодно. Оно опирается и на открытую еще Макиавелли парадигму: умный правитель выбирает себе друзей поближе, а врагов как можно дальше. Что не отменяет циничный прагматизм соседей Российской Федерации, которые не стесняются продавать технологичную продукцию двойного назначения наемнической армии НАТО, воюющей с ней на украинском ТВД, и одновременно закупают у неё энергоносители с дисконтом.
Тем не менее это лучшая форма взаимоотношений по сравнению с необъявленной холодной войной между Америкой и Китаем, имеющей потенциал несанкционированного перерастания в прямой вооруженный конфликт, даже если в Вашингтоне и Пекине стремятся этого избежать.
Основной вывод рупора транснациональных деловых кругов The Wall Street Journal (WSJ) по итогам саммита в Шэньчжэне: первая в истории встреча трех лидеров за одним столом служит «свидетельством ограниченности усилий стран Запада по изолированию России», а главное – «является ещё одним признаком конца однополярного мирового порядка, в котором доминировали Соединённые Штаты».
В свою очередь претендующее на объективность американское издание Responsible Statecraft выносит такой приговор саммиту: «Рубикон пройден», что означает «Америка смиряется с идеей многополярного мира».
Шэньчжэнь – 26 – это не Тегеран – 43 и не Ялта – 45
Можно ли считать, что Шэньчжэнь – 26 есть условная копия Тегерана – 43? Никоим образом. Равно как будет неверно преуменьшить символический смысл первого – «новаторского», по выражению председателя Си, – саммита на троих, поскольку речь шла о действительно глобальных проблемах, затрагивающих безопасность и благополучие всего человечества, и пока не разрешимых конфликтов интересов государств, входящих в четверку ведущих экономик мира по паритету покупательной способности.
Резонный приговор вынес априори саммиту в Шэньчжэне политолог Борис Первушин: «Для России ценность такого формата очевидна: обсуждение мировых правил с нашим участием опровергает саму идею, что эти правила можно установить через изоляцию Москвы. Но присутствие за столом еще предстоит превратить в обязательства, которые будут учитывать российские интересы».
Не случайно после завершения форума при общении с журналистами Владимир Путин, отметив общий позитивный исход триалога, признал: «Только Господь знает, что будет дальше». При этом выразил надежду, что удастся сберечь достигнутое в Шэньчжэне взаимопонимание.
«Большая тройка» и не могла оформиться в нынешних геополитических реалиях, чтобы претендовать на роль коллективного архитектора нового миропорядка по модели «Ялта – 2».
В Ялте в 1945 году, как удачно сформулировала свою мысль исторически подкованная блогер Полина Реутова, «встречались три союзника по одной военной коалиции, которая очевидно приближалась к полной победе и последующему разделу сфер влияния». В Шэньчжэне, напротив, за круглым столом оказались протагонисты переустройства старого миропорядка с сильно разнящимися интересами: «…одна из сторон военного конфликта; крупный спонсор и союзник другой стороны этого конфликта; нейтральная страна, продающая товары двойного назначения обеим сторонам конфликта».
Тем не менее в сухом остатке саммита на троих в Шэньчжэне значится стремление трёх ядерных держав, от которых во многом зависит сбережение хрупкого мира, вести триалог. А это само по себе подразумевает готовность учитывать чужое мнение и в проекции – чужие интересы. Прообраз «Большой тройки» навел страх на глобалистов, но в какой мере у этого «страха глаза велики», а дурные предчувствия партии войны и ненависти сильно преувеличены будет ясно только по прошествии времени.
Владимир Михеев