На состоявшемся в конце октября в Анкаре саммите Организации тюркских государств, президент Казахстана предложил России вступить в ОТГ. На первый взгляд — жест доброй воли в адрес Москвы. При ближайшем рассмотрении — это скорее искусно оформленный счет: членский билет идет вместе с членскими взносами. «ВЭС 24» разбирался в тонкостях дипломатии Турана.
«VIP-приглашение» для Москвы
На XIII-ом саммите ОТГ Касым-Жомарт Токаев произнес фразу, заставившую присутствующих вздрогнуть и уронить свой эчпочмак: следует «позитивно отнестись к стремлению России участвовать в форматах организации», или как минимум предоставить Москве статус наблюдателя.
Впрочем, если вдуматься, аргументация звучит респектабельно: у России с тюркским миром вековые связи, в стране живут многочисленные тюркоязычные народы, в русском языке немало тюркизмов, а Москва продвигает проект «Алтай — колыбель тюркской цивилизации». Токаев даже снабдил предложение благообразным определением — «для повышения авторитета нашей организации».
Этот риторический стиль знаком всем, кто следит за казахстанской дипломатией. Астана давно исповедует так называемую многовекторность — «дружба со всеми», как формулируют сами казахстанские дипломаты. При Токаеве этот подход прошел апгрейд до «многовекторности 2.0» — по определению Маулена Ашимбаева, переход от «романтизма» к «прагматизму», от балансирования между великими державами к одновременному встраиванию в несколько международных сетей, чтобы Казахстан стал «узлом пересечения сетей». Звучит красиво. В переводе на простой язык: будем есть с любого стола, а по счетам заплатит кто-нибудь другой.
Поэтому, когда Токаев машет рукой России на саммите Тюркского совета, смотреть надо не на жест, а на то, что делает вторая рука. Реакция Кремля последовала ожидаемо быстро — и оказалась почти образцовой иллюстрацией к тому, о чем мы говорим. Дмитрий Песков, как всегда, был сама дипломатическая невозмутимость:
«Официального приглашения не было, тем не менее эта тема встанет в повестку дня наших контактов, в том числе с нашими друзьями из Астаны».
Разберем по частям. «Официального приглашения не было» — вежливая форма фразы «нам ничего не присылали, мы читали в новостях, как и вы». «Тема встанет в повестку дня контактов» — то есть мы, конечно, обсудим, но не потому, что мы рвемся вступить, а потому, что неловко не обсудить, раз уж наш друг так старался. «С нашими друзьями из Астаны» — вот это уже тонкий штрих. Слово «друзья» в дипломатическом лексиконе Пескова звучит примерно как «дорогой коллега» в устах прокурора: вроде и тепло, а руки лучше держать на столе.
Итог: Москва не сказала «нет». Москва сказала «мы подумаем в рабочем порядке». А «рабочий порядок» в исполнении Кремля — это дипломатический аналог вежливого «заходите как-нибудь, если будет время». Время, судя по всему, будет не скоро.
Показательна и реакция турецкого сегмента: по наблюдениям коллег, энтузиазма в местных СМИ и каналах предложение Астаны не вызвало. И неудивительно. В Анкаре ОТГ изначально задумывали как долгосрочный проект — по сути, аналог НАТО в Центральной Азии, где турки были бы ключевой нацией. Россия в такой конструкции — не гость, а постоялец, которого потом не выгонишь. Одно дело — разжигать сепаратизм внутри российских регионов через свои СМИ; совсем другое — включать РФ в собственный блок. Тут уж либо трусы, либо крестик.
Так что «Россия готова» — это пока не про вступление. Это про готовность выслушать. А выслушать и вступить, как известно, две большие разницы.
ОТГ нужны деньги
Токаев сам привел цифры на саммите: товарооборот Казахстана с государствами-членами приближается к 10 миллиардам долларов, рост — 40% год к году. Звучит неплохо. Но следующая фраза казахстанского президента выдает реальную тревогу: необходимо ускорить принятие стратегии на 2027–2031 годы, необходимо «в полной мере задействовать потенциал» Тюркского инвестиционного фонда, необходимо «создать все условия» для Тюркской торгово-промышленной палаты. Организация, действительно самодостаточная экономически, не нуждается в том, чтобы ее президент столь настойчиво на каждом саммите подталкивал финансовые механизмы к запуску.
Еще тоньше — разрыв между духовным ядром организации и ее реальными возможностями. «Видение тюркского мира — 2040» написано с размахом, но любая региональная структура, поднявшая на знамя «цивилизацию» или «нацию», рано или поздно упирается в один и тот же вопрос: знаменем сыт не будешь. Турция — крупнейшая экономика среди членов, но у Анкары свои проблемы с валютой и инфляцией, и она не в состоянии в одиночку нести бремя интеграционных издержек. У Азербайджана есть деньги, но население и рынок ограничены. У четырех центральноазиатских стран — свои расчеты у каждой. Казахстан лидирует в Центральной Азии экономически, но Токаев явно не горит желанием, чтобы Астана в одиночку себя закапывала в эту яму.
И тут в поле зрения появляется Россия. Страна с нефтегазовыми доходами, емким рынком и реальной исторической переплетенностью с тюркским миром. Если Москва согласится войти в какой-либо форме — хотя бы наблюдателем, — следом могут подтянуться торгово-экономические связи, проектные инвестиции, а возможно, и взносы. «Повышение авторитета», о котором говорит Токаев, в языке организационной политики имеет второй синоним — «дайте денег».
Кто определяет границы «тюркского мира»
Однако у этой сделки есть предпосылка, которую Москва не может проигнорировать. В списке членов и наблюдателей Организации тюркских государств России нет. Почему? Потому что сама логика рождения этой структуры с самого начала несла в себе политизацию «тюркской идентичности». Турция продвигала ее, чтобы создать в постсоветском пространстве сеть сотрудничества с Анкарой в качестве духовного центра. Центральноазиатские страны вступали, чтобы получить дополнительную дипломатическую опору и еще один экономический коридор. Казахстан активно раскручивал нарратив «тюркского мира» во многом для того, чтобы наращивать свои переговорные козыри между Россией и Китаем.
Но где проходят границы «тюркского мира»? Токаев говорит, что в России «многочисленные тюркоязычные народы», — и это правда. Но именно эта фраза открывает ящик, к которому Москва категорически не хочет прикасаться: если Организация тюркских государств вправе заботиться о «культурных связях» и «цивилизационной принадлежности» тюркоязычных народов внутри России, то каков логический финал этой логики? Поволжский Татарстан. Якутия в Сибири. Республики Северного Кавказа.
Вот почему предложение Токаева в Кремле слышат не столько как приглашение, сколько как тест. Если Россия войдет — она тем самым де-факто признает за Организацией тюркских государств право определять и расширять границы «тюркского мира», включая пространство внутри Российской Федерации. Если Россия не войдет — Токаев ничего не теряет: он уже продемонстрировал «добрую волю» на саммите, показал Западу и Турции, что Казахстан играет роль моста в тюркском мире, и может обернуться к Москве со словами «смотрите, я вам место оставил, это вы не пришли». Одно предложение — три аудитории в выигрыше. Ловко. Действительно ловко. Не зря говорят: восток — дело тонкое. Особенно когда тонкость оплачивается чужими деньгами.
Отметим, просто для порядка, что внутри Организации тюркских государств некоторые радикальные культурные нарративы никогда не скрывали негативной оценки исторической роли России. В идейной генеалогии пантюркизма Российская империя и Советский Союз изображаются как причина «утраты единства» тюркских народов. Токаев, разумеется, не станет говорить такого на саммите. Но если в организации существует такой идейный подтекст, а Москва действительно входит в нее в каком-либо статусе, результат может оказаться таким: Россия платит, открывает рынки, тянет совместные проекты — и одновременно оплачивает возможный партикуляризм, направленный на тюркоязычные народы внутри собственной территории.
Заставить Москву своими руками финансировать проект, который в своей логике способен поставить под вопрос территориальную целостность России. Если это получится — это будет феноменальный трюк в истории дипломатии.
В качестве резюме
Токаев — умный человек, несомненно. Его предложение технически безупречно: формулировки уважительные, аргументы весомые, поза открытая. Казахстанская многовекторность при нем действительно становится все тоньше — от «сидения на двух стульях» к «шпагату на всех стульях сразу».
Но международная политика — все-таки не клуб по интересам. Организации тюркских государств нужны российские деньги, но она не готова принять российское определение того, что такое «тюркский мир». С другой стороны, очевидно, что Москва не готова платить за шапку, которую она не шила. Токаев протянул приглашение. Улыбка искренняя, формулировки корректные. Песков ответил в том же духе: «официального приглашения не было», но «тема встанет в повестку». Дипломатический этикет соблюден с обеих сторон. Теперь вопрос в том, перевернет ли Кремль приглашение и прочитает ли на обороте строку, набранную мельчайшим шрифтом: «Доставка за счет получателя. Возврату не подлежит».
Фактически диаметрально противоположной точки зрения по инициативе казахстанского президента придерживается заведующий лабораторией Центр региональных сравнительных исследований Россия — Центральная Азия Новосибирского государственного университета экономики и управления, к.и.н., доцент по истории международных отношений и внешней политики Денис Борисов.
«Россия уже является частью тюркской истории»
Предложение президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева привлечь Россию к работе Организации тюркских государств может укрепить сотрудничество между Москвой, Анкарой и странами Центральной Азии. Однако ожидать практических решений в ближайшее время не стоит.
По его словам, Россия исторически связана с тюркским миром, поэтому не нуждается в дополнительном международном признании этой связи. Вместе с тем участие Москвы в ОТГ могло бы снизить противоречия между различными интеграционными объединениями и создать новые возможности для экономического и гуманитарного сотрудничества.
Почему Россия уже является частью тюркского мира
Как отметил эксперт, предложение Токаева отражает исторические связи России с тюркскими народами, сформировавшиеся задолго до появления современных государственных границ. По мнению Борисова, российская государственность исторически развивалась под влиянием трех основных этнокультурных начал: славянского, тюркского и финно-угорского. При этом важную роль в формировании политических и общественных институтов сыграл период Золотой Орды.
Русские княжества на протяжении нескольких столетий взаимодействовали с государственными институтами Орды. Это касалось торговли, налоговой системы, дипломатических отношений и организации власти.
Эксперт подчеркнул, что степень прямого заимствования отдельных институтов остается предметом научных дискуссий. Однако влияние степного мира на развитие русских земель, по его мнению, сложно отрицать.
Кроме того, в современной России проживают многочисленные тюркские народы, включая татар, башкир, чувашей, якутов, тувинцев и алтайцев. «Россия уже является частью большого пространства тюркской истории, культуры и современных социальных взаимодействий. В этой части ей не требуется специальное международное признание. Другое дело, возможность придать этой связанности дополнительное институциональное оформление», — пояснил Борисов.
Отдельное внимание эксперт уделил проекту «Алтай – колыбель тюркской цивилизации», который продвигает Россия и поддерживает Казахстан. По словам Борисова, Алтай занимает особое место в ранней истории тюркских народов, поэтому изучение этого наследия не может ограничиваться территорией одного государства.
С 2024 года проводятся международные научные конференции, посвященные этой теме. Первые две состоялись в России, а в сентябре 2026 года площадкой стал Казахстан.
Эксперт считает, что поддержка Токаева придает научному сотрудничеству дополнительное дипломатическое значение. Казахстан фактически предлагает рассматривать общее историческое наследие как основу взаимодействия, а не предмет соперничества.
Как участие России может изменить ОТГ
По мнению Борисова, инициатива Казахстана способна уменьшить противоречия, возникающие при противопоставлении тюркского сотрудничества таким объединениям, как Евразийский экономический союз (ЕАЭС) и Содружество Независимых Государств (СНГ).
Участие России в ОТГ также могло бы повлиять на развитие военно-политического сотрудничества внутри организации. Эксперт отметил, что Турция и Азербайджан заинтересованы в расширении взаимодействия в сфере безопасности. При этом для стран Центральной Азии перспектива превращения ОТГ в военный альянс выглядит менее привлекательной. Казахстан, в частности, открыто выступает против такого сценария.
По оценке Борисова, присутствие России могло бы усилить влияние существующих региональных механизмов безопасности, прежде всего Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Речь при этом не идет о юридическом объединении организаций, а скорее об их политическом и институциональном взаимодействии.
Вместе с тем эксперт подчеркнул, что формат «ОТГ+» и статус наблюдателя предполагают разные механизмы участия. Пока предложение Токаева остается политической инициативой, а не принятым решением.
Борисов также сомневается, что Москва в ближайшее время предпримет практические шаги по участию в ОТГ. По его мнению, сейчас российская внешняя политика сосредоточена на выстраивании новых отношений со странами Запада.
При этом само предложение эксперт рассматривает как показатель союзнических отношений между Казахстаном и Россией.
Сможет ли Россия ограничить влияние Турции
По словам Борисова, возможное участие России в ОТГ не обязательно приведет к соперничеству Москвы и Анкары за влияние внутри организации. Турция действительно сыграла ключевую роль в становлении современных институтов тюркского сотрудничества. Она располагает развитой дипломатической, образовательной, культурной и экономической инфраструктурой взаимодействия с государствами региона.
Однако другие участники ОТГ также обладают собственными интересами и возможностями влиять на решения организации. В качестве примера эксперт привел итоги саммита в Анкаре. Турция приняла председательство в ОТГ от Азербайджана, но новым генеральным секретарем стал представитель Узбекистана Мирвохид Азимов. Следующий саммит также запланирован в Узбекистане. По мнению Борисова, это показывает, что развитие организации не определяется исключительно турецкой повесткой.
Эксперт также рассказал о предварительном сравнительном анализе Анкарской декларации и выступлений национальных делегаций.
Из 26 выделенных исследователями тематических направлений 16 нашли отражение в итоговом документе, еще шесть совпали частично. Три национальные инициативы не получили подтвержденного отражения в доступных материалах декларации. Наиболее существенные различия, по оценке исследователей, обнаружились в вопросах военно-политического сотрудничества.
Казахстан выступает против превращения ОТГ в военный альянс, тогда как декларация предусматривает расширение сотрудничества в оборонной промышленности и сфере безопасности. Борисов подчеркнул, что формально эти позиции не противоречат друг другу, но свидетельствуют о разном понимании глубины интеграции.
Что касается России, то ее участие, по мнению эксперта, могло бы дополнить существующую систему сотрудничества, однако само по себе не означало бы перераспределения полномочий внутри ОТГ.
Эксперт считает более реалистичным не сценарий вытеснения Турции Россией, а формирование системы пересекающихся интересов, при которой государства Центральной Азии смогут расширять собственные возможности.
Что инициатива Токаева означает для Казахстана
Борисов считает, что предложение казахстанского президента соответствует многовекторному подходу Астаны к международному сотрудничеству.
Казахстан стремится развивать отношения с Россией, Турцией и другими государствами, не противопоставляя различные интеграционные объединения друг другу.
В частности, Казахстан и Кыргызстан одновременно входят в ЕАЭС и ОТГ. По мнению эксперта, это создает предпосылки для взаимодействия двух организаций.
При этом Борисов не считает необходимым их институциональное объединение, поскольку они отличаются по структуре и задачам.
ЕАЭС располагает развитой системой экономического регулирования, тогда как ОТГ формирует механизмы отраслевого и гуманитарного сотрудничества.
Перспективными направлениями взаимодействия эксперт назвал развитие транспортных коридоров, согласование логистических и цифровых решений, промышленную кооперацию, а также совместные научные и образовательные проекты.
По его мнению, инициатива Токаева может стать основой для более тесного взаимодействия тюркских и евразийских интеграционных процессов.
Борисов также не исключил, что предложение об участии России в ОТГ связано с долгосрочными дипломатическими планами Казахстана и в будущем может получить развитие в период очередного председательства Астаны в организации.
Почему предложение Токаева включить Россию в ОТГ вызвало недовольство в Турции?
Предложение президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева рассмотреть возможность участия России в работе Организации тюркских государств (ОТГ) вызвало неоднозначную реакцию. В Турции напомнили, что для получения статуса наблюдателя страна должна соответствовать определенным языковым критериям, а культурные связи с российскими тюркскими регионами можно развивать и без включения Москвы в организацию.
Какие ограничения существуют для участия России в ОТГ
Свою оценку инициативе дал Кюршад Зорлу — заместитель председателя правящей Партии справедливости и развития Турции (AK Parti), отвечающий за отношения с тюркскими государствами. В интервью Anadolu Agency он назвал вопрос чувствительным и важным, указав на действующие правила предоставления статуса наблюдателя.
Согласно регламенту, принятому в 2021 году, государство, претендующее на такой статус, должно признавать тюркский или родственный ему язык официальным на всей своей территории. Если язык имеет подобный статус только в отдельном регионе, этого недостаточно. По словам Зорлу, Россия не соответствует этому требованию.
При этом турецкий политик обратил внимание на возможность сотрудничества с государствами, не входящими в организацию, в рамках формата «ОТГ+». Он предусматривает более гибкое взаимодействие с третьими странами, в том числе проведение встреч на высоком уровне при согласии всех участников объединения. Возможные решения, подчеркнул Зорлу, должны учитывать стратегические цели и общие интересы ОТГ.
Отдельно он предложил восстановить культурное взаимодействие с тюркскими регионами России — Алтаем, Тувой, Чувашией, Башкортостаном, Якутией и Татарстаном. Такое сотрудничество ранее велось через Международную организацию тюркской культуры (ТЮРКСКОЙ), однако в 2015 году Россия приостановила участие этих регионов в ее работе.
Почему бывший генсек ОТГ выступил против инициативы
Более категоричную оценку предложению Токаева дал Халил Акынджи — бывший посол Турции и первый генеральный секретарь ОТГ. В интервью газете Cumhuriyet он признался, что удивился появлению этой инициативы на саммите. По его мнению, подобный вопрос следовало предварительно обсудить с другими участниками организации.
Акынджи напомнил, что ОТГ создавалась как объединение независимых государств, связанных общим языком и происхождением. Он заявил, одного лишь присутствия тюркских народов на территории страны недостаточно для ее включения в организацию. В противном случае, отметил бывший генсек, аналогичные основания можно было бы найти для приглашения Болгарии, Греции, Грузии, Ирана, Ирака, Сирии и Ливана, где также проживают тюркские общины.
При этом Акынджи не выступил против сотрудничества с Россией в целом. Он считает, что культурные связи можно поддерживать через ТЮРКСОЙ, не меняя состав ОТГ. По его словам, у Казахстана и России сложились особые отношения, обусловленные общей историей и демографическими факторами, однако это само по себе не означает, что Москве следует присоединяться к организации.