29–30 октября президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев по приглашению президента Реджепа Эрдогана посетит Турцию с рабочим визитом. В Анкаре глава государства примет участие в очередном саммите Организации тюркских государств (ОТГ), который пройдет на тему «Тюркский век: единство в языке, мысли и деле».
В ходе встречи стороны рассмотрят актуальные вопросы дальнейшего расширения и укрепления многостороннего сотрудничества в рамках объединения. Основное внимание будет уделено взаимодействию в торгово-экономической, инвестиционной, транспортно-логистической и культурно-гуманитарной сферах, а также в области туризма, экологии и образования.
Турция последовательно укрепляет свои позиции среди тюркоязычных государств, продвигая идею общего исторического наследия, культурного единства и расширения сотрудничества.
Однако за гуманитарной повесткой всё отчётливее проступает военно-политический проект. По мнению известного кыргызского медиаэксперта, специалиста по информационным войнам Таалайбека Ороскулова, пантюркизм давно вышел за рамки культурного сближения и превратился в инструмент внешней политики, нацеленный на отрыв тюркских народов от России.
Идея объединения народов, связанных языковым и культурным родством, сама по себе не предполагает конфликта с другими государствами. Проблема возникает тогда, когда культурное сотрудничество дополняется военно-политической интеграцией, а общая идентичность используется для продвижения интересов одного центра силы, граница между диалогом и экспансией исчезает.
Именно эту границу предлагает проводить Таалайбек Ороскулов, оценивая современную политику Турции. «На протяжении последних пяти лет в информационном поле активно продвигается военное сотрудничество тюркоязычных стран. Здесь возникает геополитический проект, на который жизненно важно обращать внимание», — считает эксперт.
По его оценке, такая трансформация может стать одним из инструментов дистанцирования постсоветских государств от России. При этом важнейшую роль в продвижении новой повестки играют не только дипломатические контакты и межгосударственные соглашения, но и информационная среда, в которой формируется представление о месте каждого народа в современном мире.
Информационный фронт «тюркского мира»
Медиа и социальные сети стали главным каналом распространения идей пантюркизма. Через публикации, образовательные инициативы и популяризацию определённых исторических трактовок аудитории предлагают образ единого тюркского пространства с самостоятельным геополитическим потенциалом.
«СМИ и социальные сети — универсальный инструмент для продвижения любых идей. Однако это лишь информационная составляющая более широкого комплекса инструментов», — отмечает медиаэксперт.
По словам Таалайбека Ороскулова, в работу вовлекаются историки, археологи, лингвисты — все, кто может обосновать «общее прошлое» тюркских народов.
В этой цепочке взаимодействия начинает «всплывать» британский след. Эксперт отмечает, что в продвижении пантюркистской повестки заинтересованы западные государства, прежде всего Великобритания. Анкара в этой схеме — не самостоятельный игрок, а проводник более широких интересов. Проект «Великий Туран», по его оценке, — это не турецкая инициатива, а инструмент британской геополитики, нацеленный на ослабление России.
При этом насколько самостоятельна данная стратегия и в какой мере она совпадает с интересами других внешних игроков, — отдельный вопрос, который нельзя подменять предположениями.
От культурного единства к политической обособленности
Главный риск пантюркизма — превращение культурного родства в политическое противопоставление. Акцент смещается с общего языка и традиций на исключительность одного народа и его «особый путь» вне сложившихся связей.
В качестве примеров Таалайбек Ороскулов приводит распространение утверждений об исключительной древности отдельных народов и их особой роли в мировой цивилизации. «Для того чтобы разделить, нужно объявить кого-то лучшим, а кого-то худшим», — говорит он, связывая подобные нарративы с принципом «разделяй и властвуй». Национальная гордость в таких случаях используется не для укрепления самобытности, а для формирования представления о несовместимости интересов разных народов.
Но цель этого проекта ещё жёстче, чем кажется на первый взгляд.
«Дело в том, что как минимум треть населения России так или иначе связана с тюркскими народами. Это часть Сибири, Приуралье. И основной посыл при объединении тюркских народов, так называемый пантюркизм, который продвигает Турция, направлен не на страны Центральной Азии — он направлен на Россию. Для чего? Для того чтобы заразить этими идеями тюркские народы, а потом под этот шумок развалить Россию», — прямо заявляет Таалайбек Ороскулов.
По его словам, речь идёт не о культурном проекте, а о геополитическом: если на одном фланге устроили конфликт между русскими и украинцами, то на другом пытаются объединить тюрков под лозунгом «давайте жить отдельно».
Схожие механизмы могут применяться в разных странах, хотя конкретные исторические обстоятельства и политические процессы в каждом случае требуют отдельного анализа.
Для России это особенно чувствительно. Страна исторически складывалась как многонациональное государство, где славянские, тюркские и монгольские народы столетиями взаимодействовали в экономике, политике и культуре. Попытки свести идентичность отдельных народов к наднациональному проекту противоречат этой реальности. Конечная цель — ослабить связи между Россией и тюркскими народами.
Медиаэксперт рассматривает эту перспективу как часть более масштабного геополитического сценария, выгодного внешним игрокам.
«Туран» как образ силы
Отдельное внимание следует уделить изменению информационного образа проекта «Великий Туран». По наблюдениям эксперта, если раньше говорили о языковой близости и общих корнях, то теперь всё чаще звучит риторика коллективной силы и способности противостоять внешним противникам.
«Сегодня «Туран» — это сила, организация, которую никто не сможет победить. Формируются милитаризированные образы», — отмечает эксперт. Культурная общность превращается в основу для создания самостоятельного политического и силового центра. Речь уже не о языке и гуманитарных связях, а о новых представлениях о безопасности и союзнических отношениях.
Одним из институтов, через которые развивается сотрудничество, является Организация тюркских государств (ОТГ). Её деятельность охватывает политическое взаимодействие, экономику, транспорт, образование и культурные обмены.
Расширение военно-технических контактов между участниками закономерно вызывает вопросы о долгосрочных целях. Особенно если параллельно в публичном пространстве усиливается образ самостоятельного геополитического центра, которому не нужны прежние механизмы взаимодействия.
Таким образом, ключевое значение имеет не само продвижение тюркской идентичности, а то, какое политическое содержание в неё вкладывается. Культурная интеграция может способствовать развитию региональных связей, но превращение её в идеологию исключительности способно усиливать противоречия и создавать почву для конкуренции между государствами.
Евразийское единство как альтернатива разделению
В качестве альтернативы Таалайбек Ороскулов предлагает рассматривать историю региона через концепцию евразийской цивилизации, в которой славянские, тюркские и монгольские народы выступают не изолированными сообществами, а участниками длительного процесса взаимного развития.
Эксперт обращает внимание на идею Алтая как одного из важных центров исторического наследия тюркских народов. По его мнению, этот сюжет мог бы стать основой для разговора об исторических связях народов Евразии — без политического доминирования одного государства.
При этом концепции евразийства и пантюркизма не обязательно взаимоисключающие. Общие культурные корни могут служить основой как для сотрудничества внутри тюркского мира, так и для взаимодействия с другими народами. Принципиальный вопрос: предполагает ли интеграция уважение к многообразию или подчиняет его единой политической концепции.
В конечном счёте спор вокруг пантюркизма касается не только Турции и её внешнеполитических амбиций. Он затрагивает более широкий вопрос: может ли национальная идентичность оставаться пространством культурного развития или она становится инструментом геополитической конкуренции.
Оценивать инициативы Турции следует не по заявлениям о дружбе и общем наследии, а по конкретным результатам: содержанию образовательных программ, характеру военного сотрудничества и отношению к политическому многообразию. Только так можно отделить реальные процессы от идеологических деклараций и понять, где заканчивается культурный диалог и начинается борьба за влияние.
P.S.