В Самарканде прошла встреча министров иностранных дел стран Центральной Азии и США. Вашингтон рассчитывает укрепить свои позиции в регионе, а Узбекистан объявил о договорённостях с американскими компаниями на $12 млрд. Но что от этого получат сами страны Центральной Азии? В своей статье Станислав Притчин, заведующий сектором Центральной Азии ИМЭМО РАН, разбирает итоги переговоров и объясняет, какие интересы преследуют США.
Саммит без конкретных решений
К саммиту в Самарканде было приковано особое внимание, так как это была первая встреча после саммита на высшем уровне в формате «Центральная Азия + США», состоявшегося в Белом доме в ноябре 2025 года. Ожидалось, что переговоры в Узбекистане позволят продвинуться в реализации инициатив, ранее согласованных президентами.
Несмотря на ожидания, встреча вышла не очень содержательной с точки зрения реальных результатов. Министры по итогам встречи приняли лишь совместное заявление, которое не отличается особой конкретикой и практикоориентированными решениями.
В документе, который опубликовал только Государственный департамент США, упоминается Транскаспийский торговый путь, обозначенный как важный элемент улучшения связности Центральной Азии и США, а также отмечается формат сотрудничества на уровне американского бизнеса и региональных партнеров «B5+1». В заявлении говорится о важности сотрудничества в энергетике, добыче природных ресурсов и в сфере безопасности, опять же без каких-либо конкретных проектов и инициатив (источник – C5+1: Historic Partnership, Prosperous Future — United States Department of State).
Помимо шестисторонней встречи, каждый из министров региона провел свои двусторонние переговоры с Марко Рубио.
Узбекистан: кому выгодны соглашения на $12 млрд
Узбекистан максимально использовал проведение международного форума на своей земле. В рамках визита американской делегации были организованы переговоры с президентом Узбекистана Шавкатом Мирзиёевым.
Глава республики наградил Марко Рубио орденом «Буюк хизматлари учун» за вклад в развитие узбекско-американского стратегического партнерства, а Серджио Гор был удостоен ордена «Дўстлик».
Также на полях саммита было организовано второе заседание Американо-узбекского делового и инвестиционного совета с участием представительной делегации из 200 американских бизнесменов, которые сопровождали государственного секретаря. Как отмечается в официальных узбекских и американских источниках, результатом переговоров стало формирование пакета из 54 договоренностей и перспективных инициатив на сумму порядка 12 миллиардов долларов.
Примечательно, что детальное изучение заключенных соглашений говорит о выгодности итогов встречи для США, но не для Узбекистана. Так, стороны договорились о поставках компанией «GE Aerospace» двигателей для американских самолетов Boeing 787 Dreamliner национальной авиакомпании Uzbekistan Airways (здесь платит Узбекистан точнее, авиакомпания — за технику).
Американская корпорация Wabtec вслед за Казахстаном начнет поставки подвижного состава для железных дорог Узбекистана. В сообщении говорится о стремлении к локализации производства в республике, но, вероятнее всего, речь будет идти лишь о сборке, так как машиностроительная отрасль республики заточена под совершенно другие технические стандарты.
Финансовые соглашения с «Franklin Templeton», «Oppenheimer & Co.», «Citigroup» и «BlackRock» не являются новостью и в основном представляют собой сервисные контракты на содействие узбекским компаниям по выходу на международные финансовые площадки. То есть большая часть контрактов предполагает поставки американских товаров и услуг Узбекистану без каких-либо серьезных инвестиций в саму республику и создания рабочих мест.
Единственным направлением, где возможен приход американского капитала, является горнорудная отрасль, куда для изучения перспектив освоения месторождений критических минералов готовы прийти американские компании «ReElement Technologies», «Traxys» и «Trafigura».
Зачем США критические минералы Центральной Азии
Интерес США к запасам критических минералов Центральной Азии не случаен. В последние годы наблюдается устойчивый тренд роста зависимости американских компаний от поставок для своих высокотехнологичных производств этого вида сырья со стороны Китая, который стал признанным в мире монополистом. Центральная Азия, богатая природными ресурсами, в том числе критическими минералами, рассматривается как важный потенциальный поставщик этого сырья, альтернативный Китаю.
Так, в регионе сосредоточено 38,6% мировых запасов марганца (951 млн тонн доказанных запасов, из которых 681 млн тонн приходится на Казахстан, 270 млн тонн — на Таджикистан), 30% мировых запасов хрома (230 млн тонн, почти все они приходятся на Казахстан), 20% свинца (25 млн тонн, из них 15 млн тонн приходится на Казахстан, 10 млн тонн — на Таджикистан), 12,6% запасов цинка (46 млн тонн, из них 31 млн тонн приходится на Казахстан, 10 млн — на Таджикистан, а 4,5 млн — на Узбекистан), 8,7% запасов титана (395 млн тонн, из них 350 млн приходится на Узбекистан, 45 млн — на Казахстан).
Также в регионе сосредоточены 5,8% мировых запасов алюминия, 5,3% — меди, 5,3% — кобальта, 5,2% — молибдена (источник – Vakulchuk Roman. Central Asia Is a Missing Link in Analyses of Critical Materials for the Global Clean Energy Transition // One Earth, Elsevier BV, 2021).
Если по месторождениям в Узбекистане еще идут переговоры, то в Казахстане компания Cove Kaz Capital Group, аффилированная с семьёй Дональда Трампа, в ближайшее время намерена начать освоение двух крупных вольфрамовых месторождений в Карагандинской области республики — «Северный Каптар» и «Верхнее Кайракты».
Таким образом, стратегия США в Центральной Азии продолжает строиться вокруг двух ключевых приоритетов: обеспечение рынков сбыта для американских компаний и обеспечение американской промышленности сырьём, что в целом оставляет странам Центральной Азии достаточно ограниченные возможности для полноценного развития.
Станислав Притчин, к.и.н., заведующий Сектором Центральной Азии Центра постсоветских исследований ИМЭМО РАН им. Е. М. Примакова