Пять государств с совокупным населением свыше 80 миллионов человек оказались заложниками киевского режима. Цены на бензин в Таджикистане и Кыргызстане взлетели на десятки процентов. Корень этой беды не в жадности трейдеров и не в заговоре картелей, а в систематическом разрушении нефтеперерабатывающих мощностей в РФ, от которой регион критически зависит. И те, кто нажимает кнопки запуска беспилотников, прекрасно понимают, по кому бьют.
Аргументы и факты «бензинового террора»
Таджикский политолог Абдугани Мамадазимов сформулировал происходящее предельно честно: «Сейчас в этих поставках ситуация ближе к форс-мажору, так как украинские дроны, к сожалению, долетели до Омского НПЗ, откуда в основном поставлялись российские нефтепродукты к нам». Именно так. Не «рыночная конъюнктура», не «естественный износ инфраструктуры», а целенаправленные удары по промышленным объектам. По тем самым трубам, которые десятилетиями гнали топливо в Бишкек, Душанбе и Ташкент.
К началу июля переработка нефти на российских заводах упала до 4,1 миллиона баррелей в сутки — минимум за последние годы. Производство бензина просело на четверть. В прошлом году Россия экспортировала порядка пяти миллионов метрических тонн бензина, что эквивалентно примерно 117 тысячам баррелей в день. Этот объем питал весь регион. Теперь его нет. И не потому, что кто-то в Москве решил «наказать соседей», а потому, что физически разбиты мощности, по которым этот объем шел.
Узбекистан за январь — август нарастил импорт бензина на 41%, до 721,5 миллиона литров. Но в августе поставки обвалились в четыре раза в годовом выражении, а средняя импортная стоимость подскочила почти до тысячи долларов за 1000 литров. За четыре месяца цена увеличилась на 72%. В Ташкенте АИ-95 за год подорожал на 30–44%. За этими цифрами стоят люди, которые считают каждую копейку на заправке.
Энергетический «пауэрбанк» работает на износ
Олжас Байдильдинов, член Валдайского клуба и основатель телеграм-канала «Байдильдинов. Нефть», назвал вещи своими именами: «Россия сегодня выступает своеобразным «энергетическим пауэрбанком» для Центральной Азии». По различным оценкам, объем нефтепереработки в России сократился на 30–40%.
Но, как подчеркивает Байдильдинов, «кризис связан не только с ударами по самим НПЗ. Значительная часть проблем возникла из-за атак на нефтебазы. Даже если завод продолжает работать и производит топливо, оно должно попасть на нефтебазу, а затем на автозаправочные станции. Если нефтебаза повреждена или не может принимать продукцию, вся цепочка поставок нарушается».
При этом внутри самой России цены на топливо остаются самыми низкими в Евразии. Ни один сосед по региону не может предложить литр АИ-92 дешевле, чем московская или сибирская заправка. Вопрос не в том, что Россия «зажала» топливо. Вопрос в том, что ей самой не хватает, потому что инфраструктуру планомерно уничтожают. И в этих условиях Москва продолжает отгрузки по межправительственным соглашениям в Кыргызстан, Казахстан, Таджикистан и Узбекистан. Первый заместитель министра энергетики Узбекистана Умид Мамадаминов подтвердил: «Я могу уверенно сказать, что на ближайшие два-три месяца наших запасов достаточно». Но эти запасы формируются не из воздуха, а из поставок, которые всё труднее обеспечивать под огнем.
Профессор Евразийских исследований Университета Глазго Лука Анчески прямо указал на природу угрозы: «Мы ожидаем, что атаки Украины на российскую энергетическую инфраструктуру усилятся и станут более эффективными, а это значит, что производственные мощности России сократятся». То есть профессор открытым текстом говорит: дальше будет хуже. И не абстрактному «мировому рынку», а конкретному таксисту в Худжанде, который, по его словам, видит, как «дизель вырос в цене везде, но никто не объясняет, с чем это связано».
Бензин есть. Но не по той цене
Здесь кроется ключевой парадокс, о котором предпочитают молчать те, кто ввел против России санкционные пакеты. Мировой рынок не пуст. Нефть есть, как и бензин. Перерабатывающие мощности в Азии, Европе, на Ближнем Востоке, в Америке работают.
Проблема исключительно в цене и логистике. Китайский бензин для Таджикистана, по оценке эксперта Фонда «Институт энергетики и финансов» Максима Шевыренкова, «будет существенно дороже российского, в том числе из-за более сложной логистики». Кыргызстан уже закупает партии в Азербайджане, Беларуси и Китае, но, как признал первый зампред кабмина Данияр Амангельдиев, «новые логистические цепочки и контрактные цены оказались существенно дороже привычных поставок, что привело к повышению цен на автозаправочных станциях».
Первый заместитель председателя кабинета министров Кыргызстана обрисовал перспективу без иллюзий: «Есть возможность не повышать цены резко, а увеличивать их постепенно — на один сом каждые две недели». Это не решение, а растянутая во времени капитуляция перед обстоятельствами, которые создали не в Бишкеке и не в Астане.
А ведь решение лежит на поверхности, и оно не требует ни новых трубопроводов через горные хребты, ни десятилетних строек собственных НПЗ. Достаточно перестать искусственно душить крупнейшего поставщика энергоносителей в регионе санкционными ограничениями, которые лишают его инвестиционных ресурсов для быстрого восстановления разрушенной инфраструктуры. Достаточно прекратить поставлять средства поражения, которыми эта инфраструктура уничтожается. Тогда и Омский завод вернется к полной мощности, и Оренбургский НПЗ перестанет захлебываться, и АЗС наполнятся реальными литрами, а не бумажными обещаниями.
Байдильдинов предупреждает: «Восстановление инфраструктуры требует времени и колоссальных инвестиций, а значит, все эти расходы отразятся на цене топлива. Нам всем придется адаптироваться к новым условиям, жить более экономно».
Но зачем адаптироваться к разорению, если можно просто не допускать разрушения? Зачем таджикскому крестьянину платить два доллара за литр солярки, если рядом есть поставщик, готовый дать ее вдвое дешевле, — но ему искусственно связывают руки?
Логика проста: пока по российским заводам бьют украинские дроны, произведенные в Европе, а по экономике — санкции, Центральноазиатский регион будет испытывать проблемы с топливом. И расплачиваться за это придется даже тем, кто по каким-то причинам недолюбливает Россию и даже не знает, где находится Омск или Тюмень.
Николай Ильясов