22 июня в журнале Foreign Policy Journal появилась статья с острыми вопросами по поводу заказанных Таджикистаном самолётов «Боингов». Данный материал вновь привлёк внимание к проблеме слияния власти и семейного бизнеса в Таджикистане. Авторы прямо указывают: в стране размываются границы между государственными ресурсами и интересами окружения президента, из‑за чего инвесторы и население рискуют стать «финансовыми невольниками».
Начнем с того, что было подписано на самом деле. 6 ноября 2025 года на саммите C5+1 в Вашингтоне таджикская государственная авиакомпания «Somon Air» обязалась купить до 14 самолетов у корпорации «Боинг»: четыре широкофюзеляжных 787-9 Dreamliner и десять 737 MAX с одним проходом. Это самый крупный заказ таджикских авиалиний и первая покупка широкофюзеляжных самолетов. Сегодня у «Somon Air» шесть «Боингов-737», летающих по 25 маршрутам. Планируется осуществлять трансконтинентальные рейсы из Душанбе.
А теперь сопоставим финансовую составляющую сделки со страной, которая решила купить самолеты на сумму 3,2 миллиарда долларов по каталожным ценам. Сам по себе заказ подбирается к 16% национальному ВВП Таджикистана, который по данным МВФ за 2026 год, составляет около 20 миллиардов долларов, и он самый маленький в регионе. Основу экономики составляют денежные переводы, отправляемые гастарбайтерами, в основном из России. В 2024 году переводы составили почти 49% ВВП, а в 2025-м около 46%, и это один из самых высоких показателей в мире. Национальный доход зависит от рынка труда в другой стране, который правительство в Душанбе никак не контролирует. При таком положении дел заказы самолётов на миллиарды выглядят скорее имиджевой покупкой, чем экономически обоснованной инвестицией.
Особое беспокойство вызывает структура собственности «Somon Air», которую западные СМИ связывают с родственниками президента Рахмона — в том числе с с братом его жены Хасаном Асадуллозодой. Одновременно дети Эмомали Рахмона занимают ключевые посты и присутствуют в банках, транспорте, энергетике и торговле, что создаёт концентрированную экономико‑политическую сеть, затрудняющую независимый контроль.
Риски сделки многообразны:
• снижение доверия инвесторов при отсутствии прозрачности конечных бенефициаров и схем финансирования;
• перераспределение бюджетных и частных ресурсов в пользу элит при одновременной долговой нагрузке на экономику и граждан;
• репутационные и политико‑юридические риски для зарубежных партнёров, особенно при участии компаний из стран, которые тщательно оценивают правовую чистоту контрактов;
• слабая гарантия, что самолёты принесут значимую экономическую отдачу (рост перевозок, создание рабочих мест) вместо обслуживания частных интересов.
Инвестиции конечно необходимы, но только в рамках прозрачных и институционально защищённых процедур. Три ключевых условия, чтобы сделка не обернулась очередной уязвимостью:
1) полная открытость контрактов и источников финансирования;
2) независимая экономическая экспертиза целесообразности и риска долговой нагрузки;
3) юридические гарантии и механизмы контроля, исключающие злоупотребления и защищающие государственные интересы.
Без таких мер даже полезные вложения могут усилить зависимость государства от частных кланов и внешних долгов, не дать устойчивого развития и не улучшить жизнь большинства граждан.