Спустя несколько месяцев после осенних столкновений между Пакистаном и Афганистаном стороны опять взялись за старое. Исламабад объявил «открытую войну» Афганистану, Кабул ответил проведением «спецоперации» против пакистанских войск и атаковали погранпосты на линии Дюранда. Стороны начали наносить ракетно-бомбовые удары по объектам на сопредельных территориях.
Это очередная вспышка в затяжном конфликте, в котором хорошо финансируемая, мощная и обладающая ядерным оружием пакистанская армия противостоит закаленным афганским талибам с многолетним боевым опытом, включая победу над силами США и НАТО в 2021 году после многолетней повстанческой борьбы.
Для начала напомним, что такое линия Дюранда и в чем причина:
Причина уже можно считать обыденной для современных отношений талибов и пакистанцев. В воскресенье, 22 февраля, ВВС Пакистана ударили по Афганистану, заявив о поражении позиции «Исламского государства» (ИГ-«Хорасан») и «Техрик-е Талибан Пакистан» в провинциях Нангархар, Пактика и Хост.
Талибы же, которые не признают наличия терроризма у себя, резко осудили авиаудары, заявив, что они нарушили суверенитет Афганистана и затронули гражданские объекты. Спикер афганского правительства Забихулла Муджахид заявил, что удары пришлись по мирным районам.
Линия Дюранда – это граница между двумя странами протяженностью более 2600 км, которая установлена на основе условной линии 1893 года в результате соглашения о делимитации между Афганистаном и Британской Индией. Афганские власти перестали признавать её в 1947 году после образования Пакистана. Основная ее проблема в том, в ней не учтены интересы проживающих там племен. А эта зона – район традиционного расселения пуштунских племен, которые исторически особо не признавали чей-то контроль. И это раз за разом приводит к столкновениям.
По упоминанию осенних событий становится понятно, что это совершенно стандартная ситуация. Либо талибы пытаются построить новый пост на оспариваемой территории, из-за чего пакистанцы отвечают. Либо в Исламабаде оправдывают удары по Афганистану борьбой с терроризмом. И это продолжается с момента прихода талибов к власти.
В этом случае пакистанцы разыграли старую карту. Весна для Пакистана – классическое время активизации террористов и сепаратистов в разных частях страны. В последние недели произошло несколько нападений в Исламабаде, Баджауре и Банну, а также в провинции Белуджистан.
И сделать с этим пакистанские власти ничего не могут. Террористическая угроза внутри страны на протяжении многих лет остается на высоком уровне, а сил на проведение полноценной КТО просто нет, ведь она потребует огромные вложения, а экономика Пакистана находится не в самом лучшем положении.
Вот и получается, что для пакистанских властей возможность ударить по Афганистану, – это способ сохранить лицо перед своими гражданами и визуально показать свою борьбу с терроризмом. Талибам же также нужны боевые действия, чтобы отвлечь народ от внутренних проблем. Но без полноценной войны (по крайней мере, пока).
Самое забавное – это наблюдать за воинственными сводками обеих сторон. Одни говорят о полетах своей авиации над Пакистаном (это при том, что у талибов остались лишь штурмовики А-29), а другие уже празднуют победу над сотнями талибами на улицах своих городов. С учетом обилия фейков и осваивания тиктока дезинформации будет много.
Как полагает ведущий научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России Александр Князев, очередное обострение на «линии Дюранда» это то, к чему, видимо, придется привыкать. У вопроса отсутствия взаимно признанной границы Афганистана и Пакистана ответа фактически нет при всей волатильности современной политической географии.
Тема «Техрик-е Талибан Пакистан» скорее вторична, несмотря на пуштунскую общность, обширные родственные и общинные, иные социокультурные связи с талибами, объединять афганский «Талибан» с «Техрик-е Талибан Пакистан» в некую консолидированную силу было бы не вполне корректно, поскольку эти структуры, особенно после прихода движения талибов к власти в Кабуле, имеют различное целеполагание, действуют исходя из разных интересов. Нацеленность афганского движения на восстановление/построение своего государства в форме эмирата в существующих границах и действия «Техрик-е Талибан Пакистан», направленные на сопротивление «прозападному» пакистанскому правительству и установление шариатского государства в Исламской Республике Пакистан — решают задачи разного порядка.
Тут важнее наметившиеся тенденции в довольно разнообразном сотрудничестве между Кабулом и Дели, включая и переориентацию афганских торговых маршрутов с пакистанского направления на иранский Чабахар и частично в Центральную Азию. Что для пакистанской стороны почти экзистенциально нетерпимо. Афганской стороне война с Пакистаном если и может быть интересна, то только в том, что туда можно перенаправить энергию наиболее пассионарной части боевиков, не адаптировавшейся к мирной жизни. Пакистан же вообще ставит себя в сложное положение, в существующей ситуации даже минимального стратегического тыла у него нет ни на западных границах, ни на восточных. Так что, острая фаза маловероятно может быть длительной. Как это уже бывало не раз еще со времен президентства в Афганистане Мохаммада Дауда, с 1960-х годов.
В свою очередь, востоковед Кирилл Семенов считает, что похожесть нынешних событий с предыдущими вооруженными инцидентами между двумя странами не положит конец афгано-пакистанскому противостоянию в целом. По его мнению, оно будет продолжаться, пока существует конфликт между Пакистаном и ТТП. «С афганскими талибами их роднит далеко не все, это абсолютно разные движения. Но основной костяк группировок составляют одни и те же пуштунские племена. Поэтому пока на территории Пакистана идет конфликт между пуштунами и властями страны, в него так или иначе будут вовлечены и афганские племена. Ситуация сохраняет высокий конфликтный потенциал», – считает он.
Заведующий сектором новых вызовов в Южной и Юго-Восточной Азии ИМЭМО РАН Петр Топычканов обратил внимание на все более масштабное применение силы сторонами с каждым новым обострением. «Пакистан обладает более мощным военным и дипломатическим потенциалом, нежели Исламский эмират: вооруженные силы ориентированы на главного регионального соперника – Индию, и у Исламабада есть влиятельные партнеры в лице Китая и Саудовской Аравии», – рассуждает эксперт.
Вместе с тем у Кабула есть своя сильная сторона – это опыт операций, когда небольшие и легко оснащенные диверсионные группы проникают вглубь территории Пакистана. «Эти угрозы сложно парировать, какой бы мощной ни была армия. Тем более речь идет о пограничном, сложном для мониторинга регионе», – отметил Топычканов, напомнив, что с этой же проблемой сталкивались британцы: те ставили в видимости друг от друга укрепленные крепостеобразные пункты, которые должны были мониторить ситуацию на границе с Афганистаном. «Поэтому, если говорить о вялотекущем приграничном конфликте, потенциал сторон в некоторой степени сравнивается. «Талибан» может частично компенсировать военное преимущество Пакистана партизанскими атаками» — добавил К.Семенов.
В целом же, как полагают эксперты, речь о полномасштабной войне между странами пока не идет. «Скорее, это очередной виток противостояния в рамках более широкого конфликта, связанного с пуштунским фактором по обе стороны границы. Ни Афганистан, ни Пакистан не хотят крупного конфликта. По большому счету их в равной степени беспокоит полукриминальный, полуплеменной анклав на границе. Поэтому стороны, вероятно, будут стараться погасить конфликт и в этот раз, при этом поддерживая племена на своих территориях».
Справка по боевому потенциалу противоборствующих сторон
Согласно отчету Международного института стратегических исследований (IISS) «Военный баланс 2025», разница между вооруженными силами Пакистана и Афганистана поразительна.
Вооруженные силы остаются самым влиятельным институтом Пакистана, укрепившим свое господство на протяжении всей истории страны посредством государственных переворотов и конституционных поправок. Будучи ядерной державой, ИРП располагает развитым оборонным аппаратом, включающим армию, военно-морской флот, военно-воздушные силы и морскую пехоту. По данным IISS, численность этих родов войск составляет приблизительно 660 000 военнослужащих действительной службы, усиленных военизированными формированиями и подразделениями военной полиции, насчитывающими около 300 000 человек.
Их традиционные боевые возможности подкрепляются современным арсеналом, включающим истребители F-16 американского производства, французские Mirage и JF-17, производимые совместно с Китаем, главным партнером Исламабада в сфере обороны.
В отличие от соседа Афганистан обладает единой, сплоченной силой: талибами. Численность вооруженных сил талибов оценивается менее чем в 200 000 человек, при этом у них отсутствуют функциональные военно-воздушные силы. Вместо этого они полагаются на несколько «устаревших» ударных вертолетов и транспортных самолетов советской эпохи, брошенных после вывода американских войск, а также на квадрокоптеры. Хотя им не хватает тяжелого вооружения, которым обладают их соседи, партизанская тактика является определяющей характеристикой их военной идентичности, закаленной идеологической жесткостью, религиозным рвением и десятилетиями войны.
При этом одна характерная особенность в отличие от конфликтов предыдущих лет есть: талибы по данным пакистанских СМИ применили FPV-дроны для атак по позициям ВС Пакистана.
Подготовлено по материалам СМИ