Вопросы декарбонизации находятся в фокусе внимания стран Центральной Азии. Они постоянно обсуждаются на международных конференциях и встречах экспертов центральноазиатских государств с представителями международных организаций и внешних игроков. Повышенный и устойчивый интерес к теме декарбонизации объясняется расчетами на получение экономических выгод.
В последние годы страны Центральной Азии реализуют курс на декарбонизацию своих экономик, что предполагает отказ от топлива с высоким содержанием углерода. Одним из путей решения данного вопроса является переход к возобновляемым источникам энергии (ВЭИ), что должно способствовать сокращению углеродного следа разных отраслей экономики.
Государства Центральной Азии поставили себе амбициозные цели, связанные с достижением углеродной нейтральности. Формально их устремления обосновываются необходимостью выполнять цели, намеченные на Парижской конференции по климату. Помимо экологических целей, страны Центральной Азии рассчитывают создать условия для последующей интеграции в мировую экономику. Однако планы оставляют много вопросов относительно того, готовы ли страны региона к их осуществлению, какую цену необходимо заплатить за процесс декарбонизации и какие цели преследуют внешние игроки, продвигающие данный курс в Центральной Азии.
Прежде всего следует отметить, что страны Центральной Азии не имеют финансовых ресурсов для осуществления планов по декарбонизации. Возможности центральноазиатских государств сильно ограничены, и они могут выделять лишь незначительную часть от всех затрат, которые необходимо нести. Соответственно основная тяжесть финансирования уже приходится на внешние источники. В основном они представлены Азиатским банком развития (АБР), Всемирным банком, ЕБРР, IFC и другими международными финансовыми институтами. В период 2020–2025 годов страны Центральной Азии получили от них около 25 млрд долл. Из этой суммы около 15 млрд долл. было направлено непосредственно на декарбонизацию, а остальные средства – на адаптацию к изменению климата.
Выделенные суммы значимы для стран региона, но в то же время они значительно отстают от того, что необходимо затратить на декарбонизацию. Например, по оценкам «Странового доклада о климате и развитии» (СДКР) Группы Всемирного банка, к 2060 году только на замену устаревшей энергетической инфраструктуры и декарбонизацию энергетического сектора Узбекистана потребуется около 340 млрд долл. Еще примерно 60 млрд долл. нужно будет направить на адаптацию (например, на борьбу с деградацией земель, модернизацию ирригации). В целом все расчеты показывают, что странам Центральной Азии для перехода к низкоуглеродной экономике потребуются огромные суммы. Они оцениваются для Таджикистана в 20% ВВП, а для Казахстана в 270% ВВП. В частности, по данным Министерства финансов Узбекистана, до 2030 года стране ежегодно необходимо тратить на декарбонизацию электроэнергетики 4 млрд долл., что составляет почти 5% ВВП.
Но без внешнего финансирования страны региона не достигнут заявленных целей. Ни одна из центральноазиатских стран не способна полностью обеспечить финансирование декарбонизации из внутренних источников. Процесс сопряжен с серьезными социально-экономическими вызовами, которые предстоит решить странам региона. Декарбонизация подразумевает развитие новых направлений энергетики для достижения углеродной нейтральности. Однако нет никаких гарантий, что страны Центральной Азии сумеют локализовать производство необходимых компонентов или не окажутся жестко привязаны к внешним поставкам оборудования, что усилит их технологическое отставание.
К тому же страны региона будут вынуждены постоянно балансировать между трендом на декарбонизацию и сохранением высокой зависимости от ископаемых источников энергии. Наконец, многие развитые страны, прежде всего в ЕС, запускают механизм компенсации углеродного регулирования. Это будет напрямую влиять на страны Центральной Азии, которые экспортируют сырье и материалы для дальнейшей переработки. Так, продукция в Казахстане производится с большим количеством выбросов парниковых газов, значительная часть электроэнергии в стране вырабатывается с использованием угля. Чтобы осуществить поэтапный вывод из эксплуатации угольных мощностей, необходимы значительные вложения. Помимо энергетики декарбонизация затронет транспорт (переход на электротранспорт, зарядная инфраструктура), сельское хозяйство (водосберегающие технологии, климатически оптимизированное сельское хозяйство), управление лесами и ландшафтами.
Наиболее распространенной является точка зрения, что намеченные цели в сфере декарбонизации можно достичь за счет сотрудничества и развития партнерства с международными институтами и донорами. Именно они должны предоставить необходимые ресурсы. Как правило, приводятся успешные примеры по внедрению отдельных технологий или использованию энергоэффективных решений. Действительно, международные финансовые структуры декларируют готовность предоставлять странам Центральной Азии значительные средства для реализации курса на декарбонизацию. Более того, внешние игроки демонстрируют уже не только готовность поддержать устремления центральноазиатских государств в реализации намеченных планов, но и предлагают технико-экономические обоснования конкретных проектов и разрабатывают дорожные карты сотрудничества в этой сфере.
Однако подобный опыт можно рассматривать как начальный этап. В частности, внешние доноры ставят вопрос о проведении реформ по созданию благоприятной среды, что должно повлечь за собой отмену субсидий на газ и электричество, введение налога на выбросы углерода. Все нынешние проекты реализуются под будущие доходы от внедрения ВИЭ и разработку природных ресурсов, а также в расчете на усиление тарифного давления на население. Соответственно внешнее финансирование пока покрывает лишь начальные затраты, которые в перспективе должны будут вернуться внешним игрокам через тарифы, рост налогов и уступки по природным ресурсам.
Декарбонизация – это не абстрактные выгоды от снижения рисков от климатических изменений, а конкретные затраты государства. При отсутствии средств финансирование будет переложено на население стран Центральной Азии, которое и будет оплачивать процесс декарбонизации.
Сергей Жильцов, доктор политических наук, профессор, заведующий кафедрой политической теории Дипломатической академии МГИМО МИД России