Президент России Владимир Путин выступил на пленарной сессии XXIII Международного дискуссионного клуба «Валдай». В своей программной речи перед «валдайцами», традиционно задающей контуры внешней политики России, президент затронул причины начала специальной военной операции (СВО), порассуждал о распаде СССР и ответственности советского руководства за ошибки прошлого, указал на риски эскалации и ядерную угрозу, а также выразил озабоченность в связи с развитием искусственного интеллекта. После программной речи президент провел многочасовую дискуссию с экспертами, ответив на наиболее острые вопросы международной повестки.
Главные заявления Владимира Путина на заседании дискуссионного клуба «Валдай»:
Новая реальность и новый миропорядок
Во вступительной речи российский президент дал оценку глобальным переменам, происходящим в мире. Человечество, по его мнению, оказалось в начале «абсолютно новой реальности», однако еще не до конца осознало масштаб вызовов. Речь идет не только о смещении баланса сил между державами: затронута «биологическая и морально-нравственная сущность человека».
Путин призвал к осторожности, чтобы не попасть под «лавину перемен». Готовой стратегии поведения в таких обстоятельствах нет, а ошибки могут стоить очень дорого.
На этом фоне возникает необходимость в новых механизмах международных отношений. Созданные после Второй мировой войны институты больше не отражают современные реалии. Многие замечания в адрес ООН обоснованны, а Россия выступает за справедливую реформу этой организации с учетом интересов стран Африки, Азии и Латинской Америки.
Мир пока лишь нащупывает контуры будущей системы. Прежние нормы во многом перестали работать, а новые еще не сформировались. «Принцип «сила есть, ума не надо» кажется иногда руководящим для некоторых игроков, однако до добра это не доводит никогда», — предостерег президент.
Но отверг вывод о неизбежности хаоса. Ведь в прошлом крупные державы не только конкурировали, но и сотрудничали, создавая системы отношений и стремясь сохранить стабильность. Теперь, в условиях кризиса прежних институтов, ответственность за управление рисками еще выше.
Предел эскалации
Одна из самых острых тем — ситуация в Балтийском море. Модератор дискуссии Федор Лукьянов поинтересовался, стоит ли считать эскалацией учения НАТО вблизи российских границ, угрозы Калининграду и попытки задержания российских судов.
Президент в ответ подчеркнул, что Москва никого не пугает и Россия не собирается ни на кого нападать — «ни в 2029-м, ни в 2030-м, ни в 2050-м». Однако в случае прямой атаки придется отвечать. И поскольку потенциальный противник имеет двукратное численное превосходство, придется использовать особые средства. «Таких средств поражения, как у России, нет ни у кого в мире», — напомнил Путин.
Вопрос о применении всех вооружений, имеющихся у России, появится в повестке дня «неизбежно и немедленно» — если дойдет до прямого нападения на Калининград или другие территории, предупредил глава государства.
Попытки захвата российских судов президент назвал очередным элементом агрессивного поведения Запада. Коснулся и ударов по НПЗ. Они нанесли ущерб, однако ответ России был гораздо болезненнее — Украина лишилась сталелитейной отрасли.
За всем этим стоит более масштабный процесс — глубокая трансформация всей системы международных отношений, подчеркнул Путин.
Искусственный интеллект и новые угрозы
Среди главных вызовов Путин выделил развитие искусственного интеллекта. Пока неясно, как ИИ повлияет на культурное и духовное состояние человечества, а переход государств на цифровую основу ставит вопрос о суверенитете. Технологии подводят человека и к более фундаментальной проблеме — возможности вмешиваться в то, что прежде считалось «прерогативой Создателя».
«Необходимо сообща находить решение таких экзистенциальных вопросов», — уверен президент.
Уже сейчас ИИ способен самостоятельно принимать решения. А ведь у человека для этого, помимо рационального расчета, есть «чутье, интуиция», способность мыслить нестандартно.
Особенно данная проблема обостряется в военной сфере. ИИ повышает эффективность боевых действий, но это может вести к еще большим разрушениям. Важно ограничивать наиболее жесткие проявления конфликтов и вновь поднять вопрос о правилах ведения войн.
Эскалация опасна как в санкционном, так и в военном противостоянии. Она никогда не бывает односторонней: на действия одних следуют ответные шаги других, и возникает спираль, способная довести планету до катастрофы.
Тут Путин упомянул ядерное оружие. «Если ружье висит на стене, оно обязательно должно выстрелить», — напомнил он, подчеркнув необходимость всячески избегать подобного развития событий.
Вооруженные конфликты были, есть и будут, однако надо пережить опасный момент и не допустить реализации самых разрушительных угроз.
Уроки прошлого и контуры будущего
Не Россия затеяла противоборство вокруг Украины, отметил президент. Не следовало превращать ее в анти-Россию, создавать там военные базы и применять силу против русских — по национальности и духу.
«Если мы хотим жить, то давайте жить дружно», — предложил Путин. Доверие между государствами — сложный и хрупкий процесс, а интересы даже самых близких партнеров полностью совпадать не могут. Россия была вынуждена защищать себя «с оружием в руках».
«Не надо превращать уничтожение России в стратегическую идеологию», — предостерег президент.
Говоря о будущем мировой системы, он указал, что прежнему гегемону придется признать реалии многополярного мира и научиться сотрудничать со странами большинства. Формирование многополярного мира неизбежно, однако путь к нему — нестабильный и связанный с рисками.
Историческим урокам Путин также уделил особое внимание. По его словам, недальновидность и узкие шаблоны подтачивали СССР и привели к коллапсу. В 1990-х руководство страны старалось понравиться Западу. В ретроспективе стало понятно, что Запад лишь хотел перекроить мир и «урвать как можно больший кусок».
Здесь президент упомянул немецкого политика Эгона Бара — «содержательного и грамотного человека». Бар предлагал создать для Восточной и Центральной Европы Совет безопасности с участием США и СССР и большими полномочиями. Однако после распада Советского Союза на Западе взяли верх силы, которые не хотели идти по пути общеевропейского сотрудничества.
России же приходилось действовать методом проб и ошибок.
Одним из перспективных направлений Путин считает большое евразийское партнерство. От того, как обустроено это пространство, зависит многое на мировой арене. Для дальнейшего развития необходимо главное — прочный мир.
Диалог и сотрудничество
Попытки не позволить отдельным европейским государствам самостоятельно выстраивать отношения с Россией президент назвал диктатом, причем более жестким, чем во времена СССР.
При этом Москва не стремится к развалу Евросоюза: «Мы хотим только строить и сотрудничать». Новый железный занавес пытаются возвести западные страны, а не Россия. Такая политика неизбежно закончится провалом.
Затронул Путин и ситуацию с замороженными активами в Европе. Механизм временного управления, применяемый в отношении ряда крупных европейских компаний, дает Москве возможность для симметричного ответа в случае национализации активов российских предприятий в ЕС.
«Мы ничего ни у кого не забираем, не крадем и не национализируем», — пояснил президент. При благоприятном сценарии управленческий контроль вернется европейцам.
В заключительной части речь шла об урегулировании на Украине. «Мы готовы к тому, чтобы начать эти переговоры и завершить их как можно быстрее, но, разумеется, на тех условиях, которые являются приемлемыми для Российской Федерации, для нашего народа», — сказал Путин.
А в вопросе освобождения территорий дело прежде всего в людях. Поэтому, если западные страны и Украина согласятся с условиями, приемлемыми для России, предпочтительным исходом станет прекращение боевых действий, снижение потерь с обеих сторон и переход к договоренностям, которые позволят урегулировать конфликт.
Несмотря на то что Путин в своём выступлении, естественно, затронул вполне сиюминутные моменты — начиная с Украины и ситуации вокруг Калининграда и заканчивая ядерным оружием и искусственным интеллектом, его обращение к мировой аудитории в этот раз имело отчетливый философский уклон.
Это тем более бросилось в глаза на фоне того, что лидер страны, против которой объявил прокси-войну весь коллективный Запад, вроде как должен был сфокусироваться на острых военно-политических темах, но вместо этого он задался вопросом, хотим ли мы жить. А если хотим, то что мы все вместе должны для этого сделать?
Путин так и сказал: дискуссия о том, как разумнее, эффективнее и справедливее обустроить мировое взаимодействие в предстоящий период, чрезвычайно важна, но «надо подумать прежде всего, как сохранить глобальный мир и безопасность прямо сейчас». Почему? Потому что мир подошел вплотную к последней черте, а переступить ее чрезвычайно просто — ведь никто точно не знает, где она начерчена: мир подступил к решающему, поворотному моменту, и нужно избежать катастрофических сценариев, «не допустить скатывания человечества к грани выживания, избежать непоправимого».
Для этого российский президент предлагает простой шаг: спасти мир от хаоса позволит лишь «совместная работа стран» на основе «моральных ограничений», например — коллективный Запад должен обуздать свою гордыню и осознать необходимость развития многополярного мира. И тут вопрос не в том, что загнанный в угол Запад должен признать собственную капитуляцию, а в том, что иного пути нет, если все хотят, чтобы сама жизнь на земле сохранилась. Это не угроза — это протянутая рука, которая может помочь выйти из тупика.
Интересно, что западные лидеры в прошлом неоднократно пытались красиво говорить об ответственности и ограничениях, но выходило как-то очень однобоко.
Барак Обама в 2016 году утверждал, что «могущественные страны, подобные США, должны принимать ограничения, установленные международными правилами».
Олаф Шольц в 2022-м заявлял, что «в укреплении мировых институтов должны быть особенно заинтересованы те, кто несет особую ответственность за мировой порядок».
О какой-то там особой ответственности за «разрешение мировых кризисов» когда-то пролепетал даже Макрон.
Но дело в том, что все эти разглагольствования сводились к тому, что ответственность со слезами на глазах несут именно крупные западные державы, потому что в силу их исключительности нести это бремя больше просто некому — остальные рылом не вышли. А раз некому, то исключительная ответственность подразумевает исключительные права, а исключительные права — полную безнаказанность.
Красноречивый пример. Как зафиксировано в архивах администрации США, на брифинге в Белом доме 15 ноября 2021 года некий неназванный по имени «высокопоставленный представитель администрации» прямо заявил: «Вместе с союзниками и партнерами мы пишем правила игры, отражающие наши интересы и ценности». Про чужие интересы и ценности — естественно, ни слова.
Как сказал Путин на Валдае, «непропорционально большое влияние оказывает ограниченная группа стран Запада, которая, будучи явным мировым меньшинством, стремится присвоить себе функции управления», но пришел момент, когда «Востоку и Западу, Северу и Югу рано или поздно придется договариваться о мировом устройстве», потому что «момент, когда уже ничего нельзя будет изменить, может наступить неожиданно для всех».
Именно поэтому Россия предлагает хоть на секунду остановиться и понять, что есть что-то большее, чем нынешние разногласия, даже самые тяжелые и неразрешимые.
Шаг номер один — перестать лгать и лицемерить на каждом шагу. Шаг номер два — перестать делать вид, что у тебя прав больше, чем у других. Шаг номер три — начать разговаривать и договариваться.
Как сказал Путин, «если мы хотим жить, а все хотят жить, только, как я уже говорил однажды в своем публичном выступлении, давайте жить дружно и вместе искать пути к тому, как это сделать».
Если не сделать этого сейчас, «потом» может не наступить уже никогда.
Кирилл Стрельников