В Сеуле прошел первый саммит на уровне глав государств Южной Кореи и пяти стран Центральной Азии (ЦА) в формате «С5+1». По его итогам принята Сеульская декларация. Расчет Сеула таков: регион поможет Корее снизить сырьевую зависимость от Китая, а корейские технологии – странам ЦА перейти от экспорта сырья к переработке. Успех зависит от появления предприятий, финансирования и маршрутов вывоза продукции.
До сих пор отношения развивались в основном на министерском уровне. Сеул поднял их до уровня глав государств. Момент выбран не случайно. Цепочки поставок сейчас менее надежны, соперничество США и Китая усиливается, а конфликты на Ближнем Востоке угрожают доставке энергоресурсов. Южная Корея почти не имеет сырьевой базы, но ее промышленности нужны нефть, уран, литий, медь, никель, кобальт и редкоземельные металлы. Без них нельзя производить аккумуляторы, полупроводники, автомобили и оборудование для АЭС.
Центральная Азия может предложить многие из этих ресурсов. Казахстан обладает нефтью, ураном, хромом, медью и редкими металлами. В Узбекистане добывают уран и медь, изучают запасы лития и вольфрама. Киргизия и Таджикистан располагают золотом и сурьмой, Туркменистан – газом и нефтехимической продукцией.
Сеулу нужно не просто сырье, а защита от чрезмерной зависимости от нескольких поставщиков. К 2030 году правительство намерено сократить ее примерно с 80 до 50%, а государственные запасы критических минералов увеличить с 54 до 100 дней потребления.
Энергетический смысл нового курса проявился до саммита. В апреле Сеул договорился о поставке 18 млн баррелей казахстанской нефти на фоне нестабильности вокруг Ормузского пролива. На переговорах президенты Ли Чжэ Мён и Касым-Жомарт Токаев подписали рамочное соглашение, рассчитанное на долгосрочное сотрудничество.
На заседании в Сеуле Токаев помимо развития торгово-экономического и инвестиционного сотрудничества предложил пересмотреть транспортно-логистический потенциал. В частности, «обеспечить интеграцию Срединного коридора с транспортной инициативой TRIPP». Корея осуществляет мультимодальные перевозки в Центральную Азию через казахско-китайский логистический терминал в порту Ляньюньган. По мнению Токаева, «можно объединить потенциалы этих маршрутов и сформировать сквозную транспортно-логистическую цепочку от Кореи через Центральную Азию в Европу».
Центральная Азия интересна Сеулу и как пространство между Восточной Азией и Европой. «Саммит должен открыть новый путь экономического и культурного сотрудничества, ведущий в Европу и на Ближний Восток», – заявил Ли Чжэ Мён. Речь прежде всего о Транскаспийском, или Срединном, коридоре, значение которого выросло после начала конфликта на Украине.
Страны региона хотят получить от Кореи больше, чем доходы от сырья: перерабатывающие предприятия, транспорт, цифровые системы, медицину, образование и рабочие места. В этом и заключается главный торг. Сеулу нужны надежные поставки, а Центральной Азии – производство с добавленной стоимостью.
Пока экономические отношения заметно перекошены в пользу Кореи. В 2025 году товарооборот впервые превысил 10 млрд долл. Корейский экспорт в пять стран достиг 8,665 млрд долл., импорт из региона – лишь 1,39 млрд. На один доллар центральноазиатских товаров приходится более шести долларов корейского экспорта. Накопленные инвестиции Кореи оцениваются в 6,48 млрд долл.
Главный вопрос: станет ли Центральная Азия производственным партнером Кореи или останется рынком для ее техники и поставщиком сырья? Наиболее глубокие связи сложились у Сеула с Узбекистаном. «Республика Корея за прошедшие годы стала надежным другом и одним из важнейших экономических партнеров нашей страны», – заявил Шавкат Мирзиёев. Корейскую диаспору он назвал «духовным мостом» между двумя народами.
На саммите глава Узбекистана выступил с пятью инициативами: разработать долгосрочную стратегию партнерства, создать индустриально-технологический парк и инвестиционный альянс по критическим минералам, запустить климатическое партнерство, а также усилить сотрудничество в сфере ИИ.
С Туркменистаном Корея делает ставку на газохимию, железные дороги, судостроение и новые города. Главным результатом стало соглашение о защите инвестиций, переговоры по которому шли 16 лет. Оно устанавливает правила компенсации при изъятии собственности и порядок разрешения споров между государством и инвестором. В отличие от меморандумов этот документ дает капиталу юридические гарантии.
Отношения с Таджикистаном впервые подняты до уровня всеобъемлющего партнерства. Подписаны 17 документов о железных дорогах, энергетике, цифровизации, борьбе с коррупцией и отмыванием денег. Президент Эмомали Рахмон назвал ускоренную индустриализацию и создание рабочих мест главными задачами страны. Душанбе важно превратить корейскую помощь в инвестиционные проекты.
Киргизия получила 18 соглашений и меморандумов. В Бишкеке откроют представительство агентства KOTRA, а при Национальном агентстве по инвестициям – Korea Desk. Взаимное признание сертификатов халяль может облегчить выход корейских продуктов и косметики на рынки региона.
У нового курса есть человеческая основа. В Центральной Азии живут около 310 тыс. корё-сарам: 172 тыс. в Узбекистане и 120 тыс. в Казахстане. Около 150 тыс. выходцев из региона учатся и работают в Южной Корее. В 2027 году исполнится 90 лет со времени массового переселения корейцев в Центральную Азию. У других внешних партнеров нет здесь такого связующего звена.
Между тем в регионе тесно. Китай предлагает кредиты, инфраструктуру и соседний рынок. Россия сохраняет транспортные и трудовые связи. ЕС продвигает Срединный коридор и зеленую энергетику, США – безопасность и критические минералы. Япония обещала поддержать проекты на 3 трлн иен за пять лет.
Преимущество Кореи – технологии, промышленный опыт и отсутствие репутации державы, стремящейся контролировать регион. Но исход саммита определит не число меморандумов, а появление предприятий, финансирования и маршрутов доставки. Обмен выглядит привлекательным: ресурсы в обмен на технологии. Сторонам предстоит доказать, что это промышленное партнерство, а не новая сырьевая зависимость.
Сверка часов в формате «С5+1» на уровне глав государств будет происходить один раз в два года. Между ними министры иностранных дел стран-участниц будут контролировать исполнение достигнутых договоренностей и готовить повестку следующей встречи.
Виктория Панфилова