Падение режима Башара Асада и последующая трансформация военно-политической ситуации в Сирии вскрыли комплекс нерешенных проблем в сфере безопасности. Одна из наиболее острых – судьба тысяч иностранных боевиков, принимавших участие в вооруженном конфликте на стороне различных антиправительственных формирований. В период активной фазы войны их присутствие рассматривалось преимущественно через призму противостояния силам Асада. Однако в условиях послевоенного урегулирования на первый план выходят вопросы их правового статуса, интеграции в новые государственные структуры либо возвращения в страны происхождения. От того, каким образом будет решена проблема, зависят не только перспективы внутренней стабильности Сирии, но и конфигурация региональной безопасности на евразийском пространстве.
В связи с этим обращает на себя внимание инцидент с участием боевиков узбекского происхождения в Идлибе, произошедший в мае: сирийские силы безопасности провели операцию по задержанию группы вооруженных лиц в сельской местности провинции. Поводом для операции стало вооруженное столкновение, в ходе которого один из боевиков открыл огонь по сирийским силовикам. Несколько человек были арестованы. Происшествие приобрело политический характер, продемонстрировав сохраняющуюся напряженность между новыми сирийскими властями и иностранными боевиками, ранее воевавшими на стороне «Хайят Тахрир аш-Шам» (ХТШ).
Особое место среди иностранных участников сирийского конфликта занимали выходцы из Центральной Азии, значительная часть которых была интегрирована в структуры ХТШ и аффилированных вооруженных формирований. После прихода к власти бывшего руководства ХТШ вопрос дальнейшей судьбы этих лиц приобрел принципиальное значение.
С одной стороны, новое руководство Сирии заинтересовано в укреплении государственного контроля и стремится предотвратить сохранение автономных вооруженных группировок, способных в перспективе бросить вызов центральным институтам власти. С другой стороны, иностранные боевики рассчитывают на сохранение определенного статуса и гарантий безопасности, учитывая их многолетнее участие в вооруженной борьбе на стороне сил, пришедших к власти. Отсутствие четких механизмов интеграции иностранных боевиков в послевоенную систему безопасности создает благоприятную почву для роста недовольства, фрагментации и радикализации отдельных вооруженных группировок.
Особое беспокойство вызывает возможность вербовки маргинализированных лиц в ряды «Исламского государства» (ИГ). Несмотря на его существенное ослабление в последние годы, оно по-прежнему стремится использовать внутренние противоречия среди джихадистских группировок для усиления собственного влияния.
ИГ оперативно отреагировало на события в Идлибе публикацией в своем еженедельном пропагандистском издании. В материале утверждалось, что новое сирийское руководство в конечном итоге намерено избавиться от иностранных боевиков под давлением внешних сил. Авторы публикации призвали иностранных джихадистов перейти на сторону ИГ, позиционируя его единственной силой, готовой продолжать вооруженную борьбу без уступок международному сообществу и светским режимам.
Несмотря на агрессивную пропагандистскую риторику, вероятность массового перехода узбекских боевиков в ИГ остается относительно невысокой, учитывая, что террористическая организация на протяжении многих лет находится в глубоком идеологическом и политическом противостоянии с ХТШ.
Многие иностранные боевики отвергают радикальную идеологию ИГ, в частности его такфиристский подход, предполагающий объявление других мусульман отступниками и оправдывающий применение насилия против них. Негативную реакцию вызывает и применение насилия против конкурирующих джихадистских формирований, включая ХТШ. Аналогичные призывы к дезертирству со стороны ИГ звучали и ранее, однако не привели к массовому притоку новых сторонников.
Вместе с тем инцидент в Идлибе свидетельствует о том, что проблема иностранных боевиков в Сирии далека от окончательного решения. Даже локальные столкновения между бывшими союзниками способны обострять обстановку в экстремистской среде и подрывать усилия по стабилизации внутриполитической ситуации. В случае дальнейшего ухудшения отношений между сирийскими властями и иностранными боевиками риск радикализации последних и их перехода к подпольной деятельности существенно возрастет.
Для государств Центральной Азии такие события представляют довольно острую проблему, поскольку в Сирии по-прежнему находятся выходцы из этого региона, не имеющие четкого правового статуса. Сложившаяся ситуация подтверждает необходимость совершенствования механизмов репатриации граждан из зон вооруженных конфликтов. При этом речь должна идти не только о возвращении лиц, но и о создании комплексной системы оценки их причастности к экстремистской и террористической деятельности, привлечении к правовой ответственности, а также последующей реабилитации и реинтеграции.
Ключевое значение имеет соблюдение баланса между требованиями безопасности и задачами социальной адаптации. Возвращающиеся лица должны нести соразмерную ответственность за совершенные преступления террористического характера. Однако одновременно необходимо создавать условия для их последующей ресоциализации и предотвращения повторной радикализации.
Опыт Казахстана и Узбекистана, ранее выполнявших программы репатриации граждан из Сирии и Ирака, демонстрирует, что сочетание адресной социальной адаптации, религиозно-просветительской работы и психологической реабилитации с привлечением к ответственности лиц, причастных к террористической деятельности, позволяет эффективнее снижать долгосрочные риски безопасности, чем сохранение этой проблемы за пределами государственных границ. А способность сирийских властей урегулировать правовой статус бывших участников вооруженных формирований окажет прямое влияние не только на внутреннюю стабильность страны, но и на характер региональных угроз на Ближнем Востоке и в Центральной Азии.
Лариса Шашок, научный сотрудник Центра центральноазиатских исследований Института Китая и современной Азии