В Ташкенте, городе с тысячелетней историей и сложным культурным слоем, где буквально каждый участок земли потенциально может скрывать следы прошлых эпох, сама идея бережного отношения к наследию воспринимается не как формальность, а как неотъемлемая часть государственной и общественной ответственности. Здесь, где пересекались торговые пути, где формировались культурные и научные центры, где развивались традиции, передающиеся из поколения в поколение, тема сохранения исторической памяти имеет особое значение. Именно поэтому любые решения, связанные с признанием того или иного объекта памятником археологии или культуры, должны быть не просто обоснованными, а безупречно выверенными, основанными на строгих научных данных и прозрачных процедурах.
На этом фоне ситуация, сложившаяся вокруг так называемого археологического памятника «Олтинтепа», выглядит не просто странной, а откровенно тревожной. Формально всё выглядит безупречно: объект включён в Национальный перечень объектов материального культурного наследия, ему присвоена датировка IV-VIII веков, он находится в государственной собственности и подлежит охране. Но стоит отойти от бумаги и посмотреть на сам объект, как возникает резкое несоответствие между официальным статусом и реальностью.
Холм, который сегодня именуется «Олтинтепа», доступен для свободного осмотра. Это не скрытая от глаз территория, не объект, требующий сложных археологических исследований для первичного понимания его природы. Напротив, его может увидеть любой желающий. И именно этот визуальный контакт становится первым источником сомнений. Перед наблюдателем предстают не древний культурный слой, не остатки поселения, не признаки многовекового человеческого присутствия, а, по сути, насыпное образование, в котором отчётливо прослеживаются элементы сравнительно недавнего происхождения: битый кирпич, фрагменты строительных конструкций, обломки, характерные для индустриального производства XX века.
Такие детали невозможно не заметить даже неспециалисту. Они не требуют глубоких знаний археологии или истории. Это тот редкий случай, когда интуитивное восприятие совпадает с логикой: если в «памятнике IV-VIII веков» встречаются материалы, произведённые по советским стандартам, возникает закономерный вопрос – каким образом они там оказались. И этот вопрос становится отправной точкой для более глубокого анализа, который, как выясняется, уже был проведён и дал вполне однозначные результаты.
Архивные документы, находящиеся в государственном хранении, позволяют проследить историю данного участка земли с высокой степенью точности. Согласно картографическим материалам, в начале 1960-х годов на месте нынешнего холма находился глиняный карьер кирпичного завода. Это была промышленная территория, используемая для добычи сырья, с характерными параметрами – значительной глубиной и площадью. Никаких признаков древнего поселения или археологического объекта в этих документах не зафиксировано.
Дальнейшее развитие событий связано с одной из самых трагических страниц в истории города – землетрясением 26 апреля 1966 года, которое разрушило значительную часть Ташкента. В результате возникла необходимость в оперативной утилизации огромного объёма строительного мусора, образовавшегося после разборки разрушенных зданий. И именно бывший карьер по улице Ломоносова был выбран в качестве одной из площадок для складирования этих отходов. Это решение было оформлено официально соответствующими постановлениями и протоколами городских органов власти.
Таким образом, территория, которая сегодня фигурирует как «археологический памятник», фактически стала свалкой строительного мусора, сформированной в результате ликвидации последствий землетрясения. Более того, сам холм образовался именно в процессе рекультивации карьера – его засыпки строительными отходами и грунтом. Это не предположение и не гипотеза, а факт, подтверждённый документально.
Но даже если оставить в стороне архивные данные и опираться исключительно на современные научные исследования, картина остаётся неизменной. Экспертные заключения специалистов в области археологии, в том числе сотрудников Института археологии Академии наук Республики Узбекистан, однозначно указывают на отсутствие признаков древнего культурного слоя. В ходе исследований не были выявлены ни артефакты, соответствующие заявленному периоду, ни стратиграфические структуры, характерные для многовекового накопления культурных слоёв. Напротив, зафиксированы признаки техногенного происхождения – промышленного и строительного заполнения XX века.
Для археологии это принципиально важные критерии. Культурный слой – это не просто наличие каких-то предметов в земле. Это сложная система, отражающая последовательность исторических процессов, смену эпох, деятельность человека. Его отсутствие фактически исключает возможность признания объекта археологическим памятником. И когда специалисты прямо указывают на это, их выводы должны становиться основанием для пересмотра статуса объекта.
Однако в случае с «Олтинтепа» этого не происходит. Несмотря на наличие архивных документов, несмотря на экспертные заключения, несмотря на очевидные визуальные признаки, объект продолжает числиться в Национальном перечне как памятник IV-VIII веков. Более того, уполномоченные органы не предпринимают активных действий по исправлению ситуации.
Здесь возникает ключевой вопрос: как вообще стало возможным включение данного объекта в перечень культурного наследия? Ведь действующее законодательство Республики Узбекистан предусматривает чёткую процедуру, которая должна предшествовать такому решению. Эта процедура включает в себя выявление объекта, его документирование, проведение историко-культурной экспертизы с участием профильных специалистов, рассмотрение материалов научно-экспертным советом и только после этого – принятие решения о включении в государственный реестр.
Каждый из этих этапов выполняет свою функцию. Это не бюрократическая формальность, а система защиты от ошибок. Она призвана гарантировать, что в перечень попадут только те объекты, которые действительно представляют историческую и культурную ценность. И если хотя бы один из этих этапов был пропущен или выполнен формально, это уже является серьёзным нарушением.
В ситуации с «Олтинтепа» складывается впечатление, что либо процедура не была соблюдена в полном объёме, либо её результаты не соответствуют действительности. И в том, и в другом случае речь идёт о профессиональной несостоятельности тех, кто принимал решение. Причём эта несостоятельность имеет вполне конкретные последствия.
Во-первых, происходит подмена понятий. Объект, не имеющий исторической ценности, получает статус памятника, что вводит в заблуждение общество и научное сообщество. Во-вторых, на его содержание и охрану тратятся государственные ресурсы: финансовые, организационные, человеческие. В-третьих, создаётся прецедент, который подрывает доверие к системе в целом.
Но, пожалуй, наиболее серьёзным последствием является отвлечение внимания от реальных проблем. Пока ресурсы направляются на охрану сомнительных объектов, настоящие памятники, требующие защиты и реставрации, могут оставаться без должного внимания. Это уже не просто ошибка, а фактор, влияющий на сохранность культурного наследия страны.
Особое значение в этой истории имеет реакция уполномоченных органов. В нормальной ситуации выявление ошибки должно приводить к её оперативному исправлению. Это не вопрос репутации, а вопрос профессиональной ответственности. Признание ошибки – это не слабость, а признак зрелости системы.
Однако в данном случае мы видим обратное. Несмотря на обращения, несмотря на представленные документы, несмотря на экспертные заключения, ситуация остаётся без изменений. Более того, не выполняются даже те требования, которые прямо предусмотрены нормативными актами.
Так, в соответствии с постановлениями президента и правительства, должна была быть проведена повторная историко-культурная экспертиза объекта. Это стандартная процедура, применяемая в случаях, когда возникают сомнения в статусе объекта. Но она не была проведена. Также не был создан полноценный паспорт объекта – документ, который должен содержать подробное описание его характеристик, структуры, находок. И это тоже не случайно: описать объект, не имеющий культурного слоя и археологических находок, в соответствии с установленными требованиями практически невозможно.
Возникает ощущение, что система оказалась в ситуации, когда признание ошибки требует определённых усилий и ответственности, а её игнорирование – лишь продолжения текущей практики. И выбор делается в пользу второго варианта.
Но проблема в том, что такие решения не остаются без последствий. Они накапливаются, формируя общее восприятие работы государственных институтов. И когда общество сталкивается с очевидным несоответствием между заявленным и реальным, это неизбежно подрывает доверие.
История с «Олтинтепа» – это не просто частный случай. Это показатель того, как работает система, насколько она способна к самокоррекции, насколько она ориентирована на результат, а не на формальное соблюдение процедур. И в этом смысле она имеет гораздо более широкое значение, чем может показаться на первый взгляд.
Особенно важно понимать, что речь идёт не о критике ради критики. Цель подобных материалов не обвинение, а привлечение внимания к проблеме. Система охраны культурного наследия – это сложный механизм, в котором задействованы различные структуры, специалисты, нормативные акты. И её эффективность зависит от слаженности всех этих элементов.
Когда один из элементов даёт сбой, это отражается на всей системе. И задача состоит не в том, чтобы найти виновных, а в том, чтобы устранить причины и предотвратить повторение подобных ситуаций в будущем. Это требует открытости, готовности к диалогу, уважения к профессиональному мнению.
В конечном итоге, вопрос о том, является ли «Олтинтепа» археологическим памятником или нет, уже получил ответ – как в архивных документах, так и в научных заключениях. Остаётся только один вопрос: готова ли система признать этот ответ и сделать соответствующие выводы.
Потому что за этим стоит не только судьба одного объекта, но и отношение к культурному наследию в целом. И если сегодня под видом памятника охраняется свалка строительного мусора, то завтра может оказаться, что настоящие памятники утрачены безвозвратно.
Именно поэтому ситуация требует не замалчивания, а внимательного и честного рассмотрения. С привлечением специалистов, с учётом всех имеющихся данных, с соблюдением установленных процедур. Только так можно восстановить доверие и обеспечить то, ради чего вся эта система и создавалась – сохранение настоящего, а не мнимого культурного наследия.
Сергей Веренин, адвокат
P.S. В связи с вышеизложенным мною в сопровождении копий документов в адрес Агентства культурного наследия было направлено письменное обращение, в котором внимание Агентства было привлечено к необходимости осуществления следующих действий:
- В соответствии с возложенными на Агентство культурного наследия актами президента и правительства Узбекистана обязательствами назначить государственную историко-культурную экспертизу холма «Олтинтепа», ошибочно внесенного Постановлением Кабинета министров Республики Узбекистана №846 от 04.10.2019 г. в «Национальный перечень объектов недвижимости, являющихся материальным культурным наследием» и идентифицированного как «археологический памятник IV-VIII веков»;
- По результатам экспертизы для исправления существующей ошибки представить в Кабинет министров Республики Узбекистан предложение по исключению объекта «Олтинтепа» из «Национального перечня объектов недвижимости, являющихся материальным культурным наследием» как не представляющего археологической и культурно-исторической ценности, но требующего отвлечения государственных ресурсов для его охраны и ограждения;
- Ускорить и завершить работу по созданию Государственного кадастра объектов культурного наследия, а также подготовке цифровизированных паспортов и электронного Каталога объектов недвижимости материального культурного наследия, как того требуют постановления президента и правительства Республики Узбекистан.
Ответа пока нет.