После заявления Трампа о том, что война с Ираном почти закончена, многие выдохнули и, как оказалось, зря. Буквально через три часа плохо прогнозируемый американский лидер снова объявил войну Ирану «до победного конца». Российский политолог-американист Дмитрий Дробницкий в беседе с журналистом «МК» объяснил поведение Трампа и не исключил, что президент США, не привыкший проигрывать, может пойти на радикальные меры. По его мнению, вероятность применения ядерного оружия на Ближнем Востоке возросла как раз после звонка Трампа в Кремль.
— Дмитрий Олегович, что заставило Трампа позвонить в Кремль?
— Обращает на себя внимание то, что телефонный разговор состоялся по инициативе американской стороны. И это довольно любопытно. Понятно, что речь в основном шла о Ближнем Востоке и ситуация такова, что Трампу понадобилось с Владимиром Путиным на эту тему поговорить. Примечательно также, что разговор состоялся через день после того, как Владимир Путин поговорил с Масудом Пезешкианом. Кроме того, после довольно молчаливой позиции Москва заявила о том, что она безоговорочно поддерживает Иран насколько тот этого хочет. Прошло где-то, наверное, двое суток с момента, когда посол России в Великобритании на вопрос журналистов, является ли Москва нейтральной в данном конфликте, заявил, что все российские симпатии всецело на стороне Ирана. Конечно, Москва в этот конфликт не вступает, но тем не менее, эти заявления, очевидно, должны были неким образом озаботить Вашингтон.
— Трамп то заявляет, что Иран повержен, то намерен воевать до победного конца. Что приходит?
— Несмотря на все те жертвы и разрушения в Иране, военная победа над Ираном пока видится очень далёкой. Еще до начала этого конфликта, было очевидно, что в современных военных операциях, расход боеприпасов невероятный, такой никогда ни одной страной в планировании военных конфликтов не закладывался. Системы ПВО истощаются каким-то невероятным образом. Очевидно, что истощение запасов, если произойдёт не прямо завтра, то оно очень близко. И никто на это не рассчитывал. Министр обороны США Пит Хегсет заявлял, что США могут вести войну с такой интенсивностью вечно. Но очень многие разумные люди, даже те, которые поддерживают эту войну, говорят, что это не так.
Трамп попал в непростую ситуацию: выиграть войну в течение двух недель у него явно не получилось, а четыре-шесть недель означают явное замедление интенсивности конфликта. Кстати, иранская сторона говорила, что в ближайшее время будет замедление. На деле же от КСИР прозвучало следующее: «Мы будем бить более смертоносно, но более редко».
Мы достаточно много знаем о том, какие разрушения и жертвы были в Иране. Но, очевидно, что, как и в 12-дневную войну, мы ничего не знаем о том, что происходит в Израиле. Сегодня мы более менее понимаем, что летом 2025 года Израиль был на грани коллапса, если бы война продлилась ещё 12 дней. Никто такого не ожидал. Что там сейчас происходит, мы не знаем.
— Чего еще не учли в планировании, кроме бешеного расхода ракет и боеприпасов?
— Иран выбрал довольно любопытную тактику — не раздумывая, сразу жахнул по мировой экономике. А мировая экономика, она до сих пор в той или иной степени лежит на плечах США. Поэтому ответ был вполне себе очевидный. Хотите контролировать Персидский залив? Значит, какое-то время Персидского залива в нужном виде не будет. Ясное дело, что активизировалась евроатлантическое лобби, которое раньше «топило» за поддержку Украины, а теперь осталось без газа. А если война продлится ещё 10 дней, то что делать? При этом у России с этим проблем никаких нет. И тут ещё Владимир Владимирович взял и сказал, а давайте «отключим» Европу, наконец. Это уже приобрело роль поручения. Поэтому мы видим, что в целом ряде регионов мира, мягко говоря, наметился довольно серьёзный швах с углеводородами, включая явное истощение в боезапасе.
Трамп позвонил Путину, потому что для США ситуация складывается крайне неблагоприятная. Трамп поддался на уговоры израильского лобби и упёрся в истощение энергетики и боезапаса. Мы пока не знаем, с чем к Владимиру Путину пришёл Дональд Трамп. Но выскажу своё частное мнение — он что-то очень вкусное должен предлагать, чтобы из этой ситуации вывернуться с помощью Владимира Владимировича. Понятное дело, что с первого раза ничего вкусного он не предложит, потому что он считает себя победителем.
— Неужели Трампу придется изящно отползать?
— Неизвестно. Думаю, что как раз после разговора с российским лидером возросла вероятность применения ядерного оружия на Ближнем Востоке. Потому что Трамп не получит сразу то, что хочет. А он этого сильно не любит. С Гренландией можно отползти, а здесь, очевидно, идёт война. И ядерное оружие может быть запросто применено. Тогда это будет первое применение ядерного оружия в XXI веке.
Кроме того все смотрят на конец марта-начало апреля — в это время должен состояться визит Трампа в Пекин. Очевидно, что туда надо приезжать не с пустыми руками. Приехать с утверждениями, что конфликт завершен, не получится, потому что у Пекина есть свои данные. Не завершив конфликт, ехать в Китай — кисло. И ситуация действительно довольно кислая. Когда ты начинаешь действовать, с одной стороны, исходя из каких-то завиральных идей, а, с другой стороны исходя из интересов лоббистских группировок, то ты попадаешь впросак.
Трамп и его люди в администрации задергались, это очевидно. Они увидели, что задача не выполняется по щелчку пальца. Более того, эта война уже принесла много проблем. И сколько она принесёт ещё через 10 дней, никто точно не спрогнозирует.
В продолжение темы телефонного разговора Трампа с Путиным
Трамп позвонил Путину в роли просителя: количество козырей в рукаве Кремля резко увеличилось
Чего у Трампа не отнять, так это умения делать хорошую — даже надменную — мину при плохой или даже отвратительной игре. Рассказывая журналистам о состоявшемся по его инициативе телефонном разговоре с хозяином Кремля, американский лидер сначала заметил, что «Путин хочет помочь» в разруливании кризиса на Ближнем Востоке, а потом выдал: «Я сказал ему: «Вы могли бы быть полезным, если бы покончили с войной на Украине. Это было бы полезнее».
Точно «полезнее»? Благодаря действиям самого Трампа тема украинского кризиса резко скакнула вниз в списке его реальных политических приоритетов. Говорить о том, что в ходе своего телефонного разговора с ВВП американский лидер выступил в роли униженного и кроткого просителя, было бы преувеличением. Но Трамп сейчас это точно проситель — политик, который нуждается в том, чтобы ему помогли выпутаться из той отравленной политической паутины, которая возникла благодаря его гордыне и беспечности. А Путин — лидер, объем политических козырей которого резко разбух из-за просчетов его американского визави.
Сформулированный некогда канадцем Лоуренсом Питером одноименный «принцип Питера» звучит так: «В иерархической системе каждый индивидуум имеет тенденцию подниматься до уровня своей некомпетентности». Применительно к внешней политике Трампа тоже можно сформулировать нечто подобное: решив, что он обладает «эликсиром всевластия», американский лидер скручивал в бараний рог врагов в порядке возрастающей степени их проблемности и наконец в лице Ирана с его 92 миллионами человек населения напоролся на противника, который, возможно, ему не по зубам.
Почему только «возможно»? Потому, что Трамп еще может выскочить из гигантского политического капкана собственного изготовления. Если вывести за скобки Израиль — страну, которая кровно заинтересована в смене модели политического режима в Иране и которая де-факто выступила в роли кукловода Трампа, — все остальные непосредственные и косвенные участники кризиса на Ближнем Востоке оказались в политическом проигрыше. Иран превратился в страну, чье высшее руководство не может чувствовать себя в безопасности в любой надземной точке собственной территории и вынуждено уйти в «подполье».
Монархии Персидского залива оказались в роли заложника чужой войны — причем заложника, которого теоретически могут запросто уничтожить в самом что ни на есть физическом смысле: как указали эксперты, если прижатый к стенке Иран вдруг начнет уничтожать опреснительные заводы, то один из самых богатых регионов мира превратится в территорию, непригодную для проживания. Европа и Китай оказались перед опасной для их экономик перспективой кризиса энергопоставок.
А сам Трамп, судя по его метаниям, осознал, что его «занесло не в ту степь» и то, что планировалось как «маленькая победоносная война», превратилось в авантюру, способную уничтожить то, что для него важнее всего — его собственную политическую карьеру. Все это вместе взятое означает, что стран и сил, заинтересованных в скорейшем окончании военного воспламенения на Ближнем Востоке, хоть отбавляй. Но это одна сторона медали. Другая ее сторона лучше всего видна, если попытаться взглянуть на ситуацию глазами нового высшего духовного лидера Ирана.
В ходе никак не спровоцированных действиями Тегерана атак США и Израиля у Моджтабы Хаменеи убили отца, мать, жену и сына. Вопрос: для чего ему помогать Трампу, соглашаясь на прекращение военных действий, снимая таким образом Америку «с крючка»? В теории на этот вопрос возможны два не исключающих друг друга ответа: для того, чтобы попытаться найти компромисс с противниками в ходе переговоров и для того, чтобы получить передышку и использовать ее для восстановления сил.
Однако эта теория была перечеркнута практикой — тем, что происходило после предыдущей серии атак США и Израиля на Иран летом прошлого года. Переговоры оказались дымовой завесой, призванной слегка прикрыть планы ударить по Тегерану чуть-чуть попозже. А передышка длиною в несколько месяцев не позволила Ирану восстановить свой подразрушенный потенциал, но зато позволила его противникам установить выгодный для них темп военных действий.
Мы, разумеется, не знаем «внутренней политической кухни» нового иранского руководства — того, как они оценивают свои оставшиеся ресурсы и зоны своей уязвимости. Но, если смотреть со стороны, у Тегерана нет резона позволять Трампу отскочить с «необожженным хвостом». Единственным таким резоном могут быть гарантии того, что атака США и Израиля на Иран больше не повторится. Но, простите за не совсем уместный каламбур, где гарантия того, что это будет действительно гарантия, а не отсроченный приговор?
Оставим пока этот вопрос висеть в воздухе и вместо этого вернемся к теме телефонного разговора Путина и Трампа. Цитата из комментария помощника ВВП по внешнеполитическим вопросам Юрия Ушакова: «Акцент, естественно, был сделан на ситуации вокруг конфликта с Ираном и на ведущихся при участии представителей США трехсторонних переговорах по украинскому урегулированию… Беседа получилась весьма содержательной и, несомненно, будет иметь практическое значение для дальнейшей работы двух стран на различных направлениях международной политики».
Среди этих «различных направлений» есть два, где Россия может быстро сыграть «полезную и практическую» роль. Первая роль — роль потенциального посредника в разруливании конфликта США и Ирана. Как явствует из заявления Дмитрия Пескова о том, что ВВП довел до сведения Трампа предложения по урегулированию кризиса, Москва пытается захватить политическую инициативу и по максимуму использовать свое положение страны, которая обладает работающими каналами связи со всеми участниками конфликта. Что из этого выйдет — пока не ясно в силу причин, которые я обрисовал выше.
Нет полной ясности и по поводу второй потенциальной «практической» роли России — роли стабилизатора мировых энергетических рынков. Эти рынки, как отметил Путин на специальном совещании в самом начале этой недели, находятся сейчас в фазе «обостренной конкуренции покупателей за поставщиков энергоресурсов, за обеспечение стабильных, предсказуемых поставок нефти и газа». Россия может здесь выступить в ипостаси «рыцаря в сияющих доспехах». Может — но надо ли ей это?
С моей точки зрения, однозначно надо — но только при определенных условиях. В текущий момент курс Трампа на вытеснение российских энергетических ресурсов с мировых рынков стал невыгоден самому Трампу. Но «текущие моменты» имеют свойство проходить. А России выгодно и нужно постоянное изменение правил игры. Вариант «поматросил и бросил» является неприемлемым. Выскажу в этой связи предположение, которое пока является всего лишь спекуляцией — особенно на фоне заявления Дмитрия Пескова о том, что тема снятия санкций с российских энергоносителей в ходе телефонного разговора Путина и Трампа «детально не обсуждалась».
Президент США постоянно заявляет, что упрямство Зеленского препятствует достижению мира на Украине. Постепенное снятие американских санкций с российских энергоносителей не только поспособствует стабилизации ситуации на мировых рынках, но и даст киевскому начальнику импульс быть политически более «эластичным». Совсем не исключено, разумеется, что я чересчур сильно забегаю вперед в своих оптимистичных прогнозах. Но даже если так оно и есть, ход кризиса на Ближнем Востоке быстро расставит все на свои места.
То, что сегодня «не обсуждалось», завтра может оказаться на самой верхушке повестки дня. А может и не оказаться. Ближний Восток — он такой.
Михаил Ростовский