Октябрь 2025 года. Минэнерго и Европейский союз договариваются о выделении $500 млн на реализацию проекта «Камбар-Ата-1». Так называемый «Меморандум о взаимопонимании» с Европейским инвестиционным банком подписывают тогдашний министр энергетики Таалайбек Ибраев и генеральный директор банка Эндрю Макдауэлл. Официально уточняется, что общий объем финансирования, который ЕС выделяет Кыргызстану, Узбекистану и Казахстану, составляет $2,4 млрд.
До этого в Брюсселе проходит третий раунд министерских переговоров по проекту строительства Камбаратинской ГЭС-1. Представители Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана обсуждают дальнейшие шаги по реализации крупной региональной инициативы.
«Основной темой стало совместное строительство Камбаратинской ГЭС-1 мощностью 1860 мегаватт на реке Нарын в Кыргызстане. Проект рассматривается как ключевой для рационального использования водных ресурсов в регионе», — говорилось в сообщении.
Краеугольный камень региона
Интерес к, пожалуй, самому масштабному проекту ЦА проявляет не только Европейский союз, но и Всемирный банк с Международным валютным фондом. Доноры называют проект «главным для региона».
В начале этого года главный фокус смещается на согласование трехстороннего Межправительственного соглашения между государствами. В мае министерства энергетики КР, РУз и РК официально заявили о «готовности сторон перейти от стадии планирования к непосредственной практической реализации мегапроекта на реке Нарын».
Всемирный банк официально подтверждает, что Камбаратинская ГЭС-1 является приоритетным проектом в Центральной Азии, и выступает в качестве ключевого финансового консультанта и наблюдателя на трехсторонних переговорах.
Согласно заявлениям Минэнерго КР и их обновленным проектным расчетам, озвученным этой весной, будущая станция будет вырабатывать в среднем около 6 млрд кВт·ч (гигаватт-часов) электроэнергии в год, что позволит полностью закрыть внутренний дефицит КР и осуществлять масштабный экспорт по проекту CASA-1000.
Деньги только на бумаге
Казалось бы, все отлично. Но деньги доноров пока только на бумаге. Как пояснило ранее руководство ЕБРР (в частности, вице-президент Маттео Патроне), для экономики Кыргызстана выделение половины миллиарда долларов — колоссальный шаг. Для понимания масштаба: весь текущий портфель ЕБРР по другим проектам в КР составляет около $300 млн. Поэтому банк тщательно калибрует риски.
Выделение средств жестко привязано к двум факторам. Первое — официальное подписание трехстороннего Межправительственного соглашения (финализация которого как раз активно шла на раундах в Бишкеке и Ташкенте). Второе — ЕБРР откроет финансирование только тогда, когда СП будет юридически оформлено всеми тремя парламентами. Условия кредитования (процентные ставки, сроки погашения) будут едиными и симметричными для всех трех республик.
Важный нюанс. Параллельно с ЕБРР еще около $500 млн Кыргызстану пообещал выделить Европейский инвестиционный банк (ЕИБ), а Всемирный банк — также в районе $500 млн. В итоге европейские институты и ВБ формируют основной финансовый костяк, который закроет первый этап строительства. Но опять же — пока только на бумаге.
Переговорный марафон длится с лета 2024 года. На сегодняшний день банки находятся в режиме «стоп-сигнала». Они полностью одобрили проект и готовы открыть финансирование на общую сумму порядка $2,7 млрд, но сделают это сразу после того, как Кыргызстан, Казахстан и Узбекистан юридически подпишут и ратифицируют Межправительственное соглашение.
Госзакупки и водный крючок
AsiaToday заглянула на сайт госзакупок Кыргызстана. Пока доноры пишут бумаги и проводят «раунды», Минэнерго пытается показать бурную деятельность. С марта по настоящее время по линии ОАО «Электрические станции – Камбаратинские ГЭС» опубликовано несколько тендеров. Самый крупный — около 1,5 млн сомов на «покупку автозапчастей». Также по этой линии закупались строительные материалы, услуги по проведению подводно-технических работ на сооружениях «Камбаратинской ГЭС-2», оргтехника и проводилась оценка аренды земельного участка.
Пока филиалы Минэнерго устраивают кипучую деятельность, доноры держат три государства Центральной Азии на финансовом крючке. Их интерес к «главному проекту ЦА» далеко не благороден. Ферганская долина и водные ресурсы региона всегда были ключом к влиянию. Если проще: кто держит в своих руках воду — управляет и всей ЦА. В последние годы вода потихоньку становится главным элементом борьбы соседей. Особые претензии к Кыргызстану и Таджикистану у соседей существуют давно. Они негодуют, что РТ и КР стоят в верховьях рек и имеют, по мнению РК и РУз, особый доступ к воде.
Стоит вспомнить, что вода была некогда причиной приграничных конфликтов между КР и РТ, а также КР и РУз. Много недовольства высказывал в наш адрес по распределению водных ресурсов и Казахстан. Доноры это прекрасно понимают. И пока власти стран озвучивают положительные моменты соглашений с европейцами и американцами и делят еще не переведенные деньги, часть соглашения остается «за кадром»: консультанты, тарифы и условия, которые в дальнейшем смогут предъявлять нам «добрые» зарубежные банки.
Регион под прицелом
Активный интерес к энергетике стран региона, в корне которого в большей части лежит вода, можно проследить и по их проектам у соседей. Хотя реализация проекта Камбаратинской ГЭС-1 по зеркальной формуле финансирования ЕБРР «$500 млн × 3» выступает центральным звеном новой сквозной стратегии декарбонизации Центральной Азии в 2026 году, синхронизирована она с другими масштабными вливаниями европейских институтов в энергетику региона. В июне 2026 года ЕБРР и ЕС зафиксировали новые транши для Астаны в рамках расширенного рамочного соглашения EPFA до 2030 года, включая усиление электросетей Алматинского региона под ВИЭ и технологическую поддержку мегапроекта Hyrasia One в Мангистауской области по производству зеленого водорода.
Параллельно Ташкент укрепил свое лидерство по освоению европейских средств: ЕБРР одобрил транш в $25 млн на энергоэффективность тяжелой индустрии, а также выделил около $75 млн на цифровизацию инфраструктуры. Вкупе с Камбаратинской ГЭС-1 эти точечные и трансграничные инвестиции европейских доноров, координируемые программой ЕС Global Gateway, формируют единый технологический базис для будущего «Зеленого энергетического коридора» из Центральной Азии через Каспий прямо в Европу. Зачем? Вопрос риторический.
Недооцененные риски
Еще одной стороной масштабной интеграции европейского капитала в энергетику Центральной Азии, помимо воды, выступает комплекс суверенных и макроэкономических рисков. Реализация Камбаратинского проекта по зеркальной схеме «$500 млн × 3» обнажает глубокую асимметрию экономик региона. Если для Казахстана и Узбекистана полумиллиардный заем не является критическим, то для Кыргызстана с его госдолгом на уровне 9,8 млрд долларов США это создает предельную нагрузку на национальный бюджет при сохранении паритетных прав в консорциуме.
Более того, транши ЕБРР и ЕС жестко увязаны с требованиями доноров по реформированию внутреннего сектора — переходу на безубыточные рыночные тарифы, что неизбежно ведет к болезненным для населения тарифным шокам и рискам социального недовольства во всех трех республиках. Внутриструктурные риски усугубляются климатическим фактором. Нарастающее маловодье и деградация ледников могут сорвать плановые объемы генерации Камбараты-1, поставив под угрозу окупаемость проекта и сбыт по CASA-1000.
Наконец, ориентация на экспорт в рамках «Зеленого коридора» и водородных проектов вроде Hyrasia One ставит Астану и Ташкент в прямую зависимость от жесткого экологического протекционизма Брюсселя (механизма CBAM). Любые изменения в правилах сертификации ЕС рискуют оставить регион с колоссальными долгами за инфраструктуру, отрезанную от премиального европейского рынка.
Вода как жесткий рычаг
Как итог: в условиях нарастающего дефицита ресурсов в Центральной Азии водный вопрос окончательно трансформируется из сугубо климатического вызова в жесткий рычаг геополитического давления. Форсированное Кабулом строительство оросительного канала Куштепа (Кош-Тепа) на Амударье, готовность второй очереди которого к середине 2026 года приблизилась к финалу, грозит изъятием до одной трети стока реки. Это ставит Узбекистан на грань перманентного дефицита воды уже к 2028 году и заставляет Ташкент искать компенсаторные механизмы на других направлениях. В этой конфигурации Камбаратинская ГЭС-1 на Сырдарье становится для Узбекистана и Казахстана не просто источником генерации, а критически важным противовесом афганской угрозе в гидрополитическом балансе региона. Готовность Астаны и Ташкента брать на себя суверенные долги перед ЕБРР ради Камбаратинского проекта — прямая плата за приобретение альтернативного рычага управления стоком в верховьях, позволяющего искусственно сдерживать или увеличивать попуски на севере в противовес неизбежным потерям на юге.
В то же время эта уязвимость превращает саму гидроархитектуру региона в инструмент внешнего манипулирования. ЕС фактически получает операционный контроль над распределением жизненно важных водных ресурсов между республиками Центральной Азии. А вот реальные энергобонусы от этого проекта для того же Кыргызстана по сей день весьма сомнительны. Так кому же на самом деле выгоден этот водно-энергетический крючок?