Турецкий холдинг AKSA Enerji берет под контроль электросети трех ключевых регионов республики. За фасадом миллиардных обещаний скрывается попытка создать устойчивую экономическую опору Османского проекта в Центральной Азии.
Анатомия тридцатилетней зависимости
Османы заходят в узбекскую энергетику сразу с двух сторон — генерации и распределения. По итогам недавней встречи президента РУз Шавката Мирзиёева с главой совета директоров AKSA Enerji Джемилем Казанчи стало очевидно: аппетиты турецкого холдинга Kazancı Holding вышли далеко за рамки простого возведения тепловых электростанций. Теперь на кону стоит физический контроль над проводами, по которым ток идет в дома и на заводы. Компания планирует взять в управление распределительные сети Ташкентской, Сырдарьинской и Джизакской областей, обещая вложить в их модернизацию около одного миллиарда долларов в ближайшие три десятилетия.
«На заседании мы также обсудили наши соглашения по Ташкентской, Сырдарьинской и Джизакской областям. Планируем подписать их в течение недели. Таким образом мы расширим на эти регионы нашу деятельность, начатую в Самарканде», — заявил Джемиль Казанчи. Ранее другое «щупальце» этого же холдинга уже выиграло тендер на управление сетями Самаркандской области, фактически приватизировав инфраструктуру одного из самых густонаселенных и экономически активных регионов страны.
Для неподготовленного наблюдателя эти контракты выглядят как спасительные иностранные инвестиции. На деле же речь идет о передаче операционного суверенитета над самой базовой утилитарной услугой. Когда иностранная корпорация контролирует не только производство тока, но и низковольтные сети, трансформаторы и биллинг, она получает в руки рубильник и счетчик целого региона. «Нам представили проекты, направленные на удовлетворение интересов населения. Теперь мы оперативно изучим их и представим свои предложения. Мы хотим, чтобы этот визит завершился конкретными договорённостями», — отметил Казанчи, аккуратно обходя стороной вопрос будущей тарифной политики. Снижение потерь и себестоимости, о котором так громко говорят турецкие менеджеры, на практике чаще всего означает оптимизацию издержек за счет кадров и внедрение жестких методов сбора задолженностей с конечного потребителя.
Технологический блеф и раздутые амбиции
Часто вокруг турецкой экономической экспансии в Центральной Азии искусственно нагнетается аура всемогущества. Медийное пространство старательно тиражирует нарратив о неизбежном доминировании Анкары, выставляя турецкие холдинги в роли главных модернизаторов региона. Однако за этим популистским наращиванием влияния скрывается суровая правда: у Турции попросту нет современных наработок и серьезного опыта в сфере передового управления сложными энергосистемами.
Турция не является глобальным лидером в области умных сетей (Smart Grid), систем искусственного интеллекта для балансировки нагрузок или технологий ультравысокого напряжения. То, что Анкара предлагает Ташкенту, — это классический аутсорсинг рутинного обслуживания, замена изношенных советских опор и установка стандартных мобильных генераторов. Попытка усилить влияние Турции в Узбекистане не через инновации, а через банальное присутствие на земле, управление счетчиками и создание тысяч рабочих мест для линейного персонала.
Этот технологический вакуум становится особенно очевидным на фоне реальных игроков, способных предлагать капиталоемкие и высокотехнологичные решения. На том же Совете инвесторов саудовская Acwa Power обсуждала проекты стоимостью в два миллиарда долларов с использованием передовых решений по обеспечению круглосуточной базовой мощности. Эмиратская Masdar, уже вложившая миллиарды в узбекские солнечные и ветровые парки, анонсировала создание еще двух гигаватт возобновляемой энергетики с новейшими системами накопления. Китайская China Energy International привнесла в регион портфель на шесть миллиардов долларов, внедряя сложные гибридные системы. На этом фоне турецкие инициативы выглядят не как прорыв, а как латание дыр в чужом хозяйстве.
Как отмечает доктор исторических наук Александр Князев, «турецкой активности незаметно в такой сфере, как энергетика, где Турции нечего предложить Узбекистану». Анкара берет на себя самую грязную и неблагодарную работу по управлению стареющими сетями, в то время как стратегические объекты генерации и зеленые мегапроекты уходят к арабским монархиям и Пекину.
Прагматизм Ташкента против иллюзии братства
Почему же Ташкент с готовностью подписывает эти тридцатилетние кабальные контракты? Ответ кроется в холодном прагматизме узбекского руководства. Энергетический кризис, стремительный рост населения и индустриализация требуют колоссальных вливаний — по словам Шавката Мирзиёева, за последние годы отрасль привлекла 35 миллиардов долларов иностранных инвестиций. Узбекистану все равно, чьими руками чинить трансформаторы в Джизаке, если это позволяет избежать веерных отключений зимой.
Параллельно с сетевой экспансией AKSA, другой турецкий тяжеловес — Cengiz Holding — завершает строительство ТЭС в Джизакской области, которую планируют запустить до конца 2026 года. Председатель правления холдинга Мехмет Ченгиз подчеркивает, что инвестиции компании превысили 900 миллионов долларов, и настаивает на необходимости заранее определять ответственных исполнителей и условия подключения к газовым и электрическим магистралям. Турецкий бизнес действует как стая: один холдинг строит станцию, другой забирает сети, по которым с этой станции пойдет ток.
Долгосрочные контракты превращают это коммерческое присутствие в устойчивую экономическую опору. Тридцать лет — это целое поколение. Даже если политическая конъюнктура в Центральной Азии изменится, а риторика Организации тюркских государств утратит свою привлекательность, разорвать концессионное соглашение с турецким холдингом будет означать немедленные международные арбитражные иски и заморозку активов. Анкара прекрасно понимает, что ей не угнаться за китайскими деньгами или саудовскими технологиями, поэтому она бетонирует свое влияние таким способом.
Похоже, в этой сложной многоходовке нет места сентиментальному тюркскому братству. Османская империя давно пала, но ее наследники по-прежнему умеют мастерски торговать, выдавая рутинный сетевой менеджмент за великую геополитическую победу. Правда, похоже, это единственное, что осталось от некогда великой империи.
Николай Ильясова