Американский президент встречает мировых лидеров на своём «борту мира». Главный вопрос — борт какого корабля? Один миллиард за «билет» как бы намекает, что это круизный лайнер к тем самым скандальным эпштейновским «островам», пусть трижды перевернётся этот упырь в гробу.
Чтобы точнее ответить, смотрим на семантику самого названия. Для русского уха «Совет мира» звучит травоядно. Но в английской версии — Board of Peace. А board — это не только «совет» и даже не столько «совет». Это ещё и абордаж (to board — взять на борт / взять на абордаж).
Американская администрация символична: она любит, когда миссия прописана в деталях. И здесь всё сходится с трамповской формулой «мир через силу»: мир не «строят», его «берут». А если вспомнить игру слов с piece — «кусок/доля», то Board of Peace легко превращается в board of piece: не «совет мира», а команда Трампа по разделу мирового пирога.
И тогда получается просто: часть мировых лидеров, принявших приглашение и прилетевших в Вашингтон 20 февраля, зашла не на палубу «миротворцев», а на палубу пиратского авианосца, где мир оформляют как трофей.
Ненароком возникает другой вопрос: раздают ли доли от трофея тем, кто успел подняться на борт?
Теперь от лингвистики — к теории МО.
Д. Трамп — лидер с ярко выраженной лидерской позицией. За год с небольшим он сумел заметно сместить баланс по нескольким внешнеполитическим трекам США: Латинская Америка, отношения с Европой, Персидский залив; сейчас фокус — на Ближний Восток и, в частности, Иран.
«Совет мира» — это не про пацифизм. Это американский институциональный механизм, призванный легитимировать вашингтонское видение нового порядка. Многие считают это как восстановление сверхдержавного статуса США. Но по факту — скорее попытка зафиксировать убытки и начать «с чистого листа» в изменившейся системе.
Пока США жили в эйфории пост-1991 и верили в своё безусловное глобальное влияние, остальной мир собрал свои контуры кооперации: постсоветское пространство — СНГ, ОДКБ, ЕАЭС; Китай «тихой сапой» евразиирует ШОС; большие незападные государства оформляют БРИКС; Европа всё чаще видит ЕС как проект именно материковой Европы. Иными словами: институциональная карта мира стала плотнее и разнообразнее, а монополия на правила — тоньше.
Год-полтора назад Вашингтон, похоже, окончательно проснулся: стало видно, что «глобальная сила США» — во многом самопиар, который перестал автоматически конвертироваться в управляемость союзников и поведение оппонентов. Попробовали сыграть пошлинами и санкциями, но даже близкие европейские партнёры начали крутить у виска.
Выводы были сделаны: пора США тоже наращивать сеть институтов, а не только давление и риторику. Собственно, «Совет мира» и очерчивает текущий расклад: это площадка прямого взаимодействия Вашингтона с рядом «средних держав», которые понимают, что мир всё жёстче делится на «своих» и «чужих», но для этих стран критически важно удержаться в позиции «своих для всех». Именно за эту позицию — и идёт торг.
После вашингтонской встречи многие обращают внимание на форму: как произнесли фамилии президента Мирзиёева, что там с «премией мира имени Трампа» — всё это вторичное. Средние державы пытаются проскочить между между «американиллой» и «китаибдой». Такие времена.
Денис Борисов, директор АНО «Сибирское общество международных исследований» (Новосибирск)